Чтение онлайн

– Чтоб я тебя тут больше не видел! – перекрыл всех чей-то громогласный вопль на пуутском.

Вслед за этим грянула озорная музыка.

– Отменный удар, – радостно прокомментировала пуута.

Она подобрала выпавшую из кулака недотепы монету, грациозно вложила ее обратно в карман Михеля и вошла первой.

Внутри было сильно накурено. Сквозь густые клубы кальянного и табачного дыма за деревянными столами смутно угадывались силуэты обнимающихся парочек. Гигантское подобие сороконожки, одетое во фрак, играло на пианино, помогая себе половиной конечностей. На сцене четыре скудно одетые суккубы отплясывали канкан. Каждое их движение сопровождалось свистом и улюлюканьем большей части мужской аудитории, не занятой в данный момент поглощением выпивки.

Каввель, вошедший следом за Хиенной, тоже присвистнул. Увиденное до боли напомнило ему один из баров в родном порту Мираса: та же атмосфера всеобщего веселья и опасности. Какими бы жизнерадостными ни казались посетители, в любой момент их пиратская сущность могла вырваться наружу во всей своей красе.

– Суадди, Хиенна! Нотням пен самуа![2] – заорал заметивший новых посетителей широкоплечий мордатый человекоподобный бармен с избыточной волосатостью на теле, скромно прикрытой длинным кожаным фартуком. – Та кон кунь кю араи? Кунь дзя тамья урай кай?[3]

Компаньоны принялись с интересом рассматривать бармена и посетителей. На жахани они уже насмотрелись, и теперь пытались сравнить их с пуутами. Лики жахани выглядели хоть и злобными, но все отличались какой-то уточненной красотой. Морды демонов в основном вызывали исключительно отвращение своей уродливостью. Из всех присутствующих разве что суккубы на сцене, да работник стойки имели некоторое сходство с лумейскими расами. Тавернье так и вовсе мог бы сойти за миловидного человеческого юношу, если бы не маленькие рожки на лысом черепе и парные шипы на плечах и локтях.

Остальные посетители напоминали выходцев из ночных кошмаров. Гарб завороженно рассматривал чешуйки, покрывающие странные тела с множеством конечностей и обилием фасеточных глаз. Глаза при этом не всегда находились на голове. Импы – маленькие крылатые бесята разных цветов составляли подавляющее большинство клиентов. Михель никак не мог отделаться от мысли, что видит уродливых чешуйчатых детей с крыльями.

– Мейми, пуок као пен пуюн[4], – ответила немного смущенная демонесса, ловя на себе заинтересованные взгляды суккуб со сцены.

Михель мысленно сравнил их с Хиенной и пришел к выводу, что танцовщицы сильно уступают по всем параметрам.

– Путхукн хрукс ксари? Нэй нюуэ? Тээ ксюангри?[5] – смазливое лицо таверьне на мгновение выразило крайнее удивление.

Спустя секунду профессионализм взял свое. Работник стойки пристально осмотрел спутников своей частой гостьи, но не стал лезть в чужое дело.

– Друзья так друзья, – равнодушно сказал он на хорошем всеобщем. – Что пить будете?

– Нам бы водички, – попросил Гарб.

Живительная влага из их запасов закончилась часов пять назад. Воздух пересушил рот и сделал язык таким шершавым, что тот царапал даже зубы.

– Чистую воду желаете? – поднял на него глаза бармен и чуть подался назад, осознав габариты гоблина. – В моем заведении можно расстаться со своей жалкой жизнью множеством другим способов.

– Вода без примесей смертельна для пуутов, – шепнула Хиенна.

– Ром хотя бы есть? – с надеждой спросил минотавр.

– Мирасский ром, эльфийское полусладкое с пряностями, эльжахимская ремма, филгардский эль, селестийская амброзия и медовуха от полуросликов, – принялся загибать узловатые пальцы работник барной стойки, напустив на лицо бесстрастное выражение. – Любой алкоголь из обитаемых миров, какой пожелаете. Даже шеольная психоводка есть, но я бы не советовал – это на редкого любителя. А воду больше не просите. Я ядами не торгую.

– Мне нравится в этой разливайке! – заявил пират, топнув копытом.

Возле него тут же нарисовалась демонесса-фурия. Если бы минотавр не знал, где находится, то мог бы принять ее за благородную даму своей расы, весьма симпатичную к тому же. И все же он моргнул, пытаясь отогнать наваждение. Фурия ему понравилась, хоть он пока и не сообразил, считать ли ее ровней себе.

– А меня Фьяра зовут! Пойдем, потанцуем, душка? – кокетливо предложила демонесса на пуутском, увлекая Каввеля за собой.

Он растерянно улыбнулся, не поняв ни слова, но приглашение принял.

– Попить что-нибудь есть? Не выпить, а именно попить? – спросил на пуутском Антонио.

– Мы обычно пьем лаву из реки, но вам это вряд ли подойдет, – нахмурился бармен, не сводя глаз с Гарба. – Есть у меня одна экзотика – гадость редкостная, но для вас, наверное, сгодится. Портится быстро, стоит безумно дорого. Молоком называется.

Через пару минут друзья расположились за столиком в углу с кубком теплой белой жидкости каждый. Они с интересом наблюдали, как неуклюже минотавр пытается повторять грациозные движения партнерши.

– Ему понравится, – сообщила Хиенна и добавила шепотом, – если только он не вздумает сопротивляться, когда его…

Суккуба задумалась и не стала продолжать фразу. Последнюю часть никто не услышал.

– Спорим, ты первый накидаешься? – попытался подбить Адинука на соревнование Антонио.

Ему вдруг стало скучно, а бокал вина после молока вызвал странный приступ веселья и желания чудить.

– Нет, ты, – возразил бард, принимая вызов поднятой керамической кружкой. – Чур пьем только полусладкое гвенидейлское.

Гарб неодобрительно посмотрел на обоих, но не стал портить веселье. В конце концов можно немного расслабиться.

– А откуда здесь это все? – с любопытством разглядывая обстановку, поинтересовался Адинук, не забывая прихлебывать вино большими глотками. – Я слышал, перемещаться вот так запросто между мирами нельзя.

– Совершенно верно, – подтвердила принцесса. – Живым такие путешествия не под силу. Зато обмен золотом и товарами через порталы никто не запрещал. Что не запрещено, то разрешено, а золото везде любят.

Суккуба перекинулась с барменом парой слов. Троица крылатых официантов вскоре притащила поднос с дымящимся мясом, пока Каввель лихо отплясывал вместе с новой подругой.

– Интересно, а почему нас никто не приглашает потанцевать? – задал вопрос Антонио, отправляя в рот кусочек жаркого.

– Потому что он единственный, кто похож на пуута, причем благородного происхождения, – ответила суккуба. – Они считают вас моей собственностью, а его нет.

– Это с какой стати? – возмутился Аггрх.