Чтение онлайн

Дракон демонстративным хлопком прикрыл глаза руками.

– Что вы, смертные, вообще знаете? – простер он ладони к Гарбу и потряс ими в воздухе. – Ты пуута тоже не в ладах с историей?

– Мы живем в изоляции по твоей милости, – холодно парировала Хиенна. – Многого не знаем про другие миры.

– Конечно-конечно, ваши охотники за душами наверняка слепнут и глохнут в процессе охоты, – иронично заметил Минору. – Бирканитра первой из богов вылепила из глины смертные игрушки и вдохнула в них жизнь, назвав детьми. Потом мои потомки сотворили драконов. Только после этого другие правнуки Део узрели, как это здорово – наплодить себе уйму детишек, заселить ими маленький уютный мирок и наблюдать за их копошением. И быть для них всемогущими. Очень, знаете ли, тешит самолюбие, особенно когда собственные братья и сестры сильнее, и от них регулярно перепадает затрещина-другая. Иные так и вовсе творили просто, чтобы не отличаться от остальных. А уж когда додумались воевать с помощью детишек, вообще веселье началось. Хотя бы это-то вы должны знать! Это же произошло до вашего падения.

– Хапуг-то правду тогда сказал в Льонасе, – шепнул Гарбу Михель, но гоблин завороженно смотрел на перводракона и не обращал ни на что другое внимания.

Ящер окинул всех победоносным взглядом. Убедившись, что должный эффект слова произвели, он решил закрепить успех.

– Разумеется, плоды трудов малышки вышли по образу и подобию ее – одаренные, умные, верные, смелые и упертые, как сам Део.

– Ты сейчас точно про гоблинов? – не поверил Аггрх.

Минору непонимающе уставился на орка.

– А! Ну да, – сообразил он. – Раз девочку ее создания позабыли, то и порода должна была захиреть без должного надзора. Бог, вкладывая себя в сотворение смертных, отдает им часть своей силы, которую те ему потом возвращают. Если повезет, то вернут гораздо больше, чем было дано изначально. Если не повезет, как случилось с Нитти, то творец и его смертные начинают угасать. Однако, как я вижу, достойные экземпляры все еще встречаются.

– Благодарю за откровенный рассказ и комплименты, – очнулся от ступора Гарб, – но посох я тебе все равно не отдам. И не смей больше так называть Бирканитру!

Древний шумно втянул воздух ноздрями, все еще не желая менять тактику.

– Как хочу, так и называю, – беззлобно ответил Минору. – Она моя двоюродная внучка, в конце концов.

При виде вконец ошарашенного гоблина, морда дракона приобрела благостное выражение.

– Предлагаю взаимовыгодный обмен, – торжественно объявил он, топнув копытом.

От этого трон позади древнего раскололся надвое и осыпался мелкой крошкой к ручью, заставив орка отступить на шаг и машинально схватиться за мечи.

– Говори, – тихо, но угрожающе потребовал продолжения шаман.

– Я уже предлагал сделку кое-чьей сестричке, – Минору кивнул на побагровевшую Хиенну, – но она свою часть уговора выполнить не сумела. Она, видите ли, решила не мараться и доверила все бездарному посреднику. Он и ее предал, и вас, и меня наверняка собирается. Я вас пуутов за такое и не люблю. Короче, нужно ненадолго открыть основной выход из Бездны, а потом обратно запечатать, чтобы отсюда не полезла наружу ваша пуутская братия.

– Вижу, к чему ты клонишь, – потер подбородок лапой Гарб. – Разве нельзя просто уйти?

– Это я как раз могу легко, – скривился Минору, как будто напоминание о его могуществе саднило, как заноза. – Только у Бездны есть особое свойство, стирающее память всякому, кто из нее выходит через другие двери. Мне бы не хотелось испытать на себе его действие. Знай я о нем раньше, ни за что бы сюда не явился, но очень хотелось тогда позлорадствовать.

Хиенна вздрогнула, припомнив свое перемещение в Эльжахим. Ей еще, скорее всего, повезло родиться пуутой, иначе бы до сих пор не помнила, как ее зовут.

– Ну что, я не слишком многого прошу? – подмигнул дракон. – Я уйду, и можете про меня забыть. Ваши миры меня больше не интересуют. Если хочешь, маленький жрец, можешь даже сам открыть врата, но у тебя может силенок не хватить.

– Что взамен? – мрачно поинтересовался гоблин.

– Я так понимаю, моих откровений не хватило в качестве оплаты, – всплеснул руками древний. – Узнаю творение Бирканитры. Жадность у вас в крови. Чего бы вам всем хотелось?

– Верни все, как было раньше! – выпалила суккуба, озвучив самое сокровенное желание.

Минору с гаденькой улыбкой прищурил один глаз.

– Насколько раньше? – уточнил он. – До сотворения сего мира или до моих маленьких правок?

– До твоих проделок, – сказала Хиенна. – Мне не нравится быть злой.

– Тьфу ты, сардина недовяленая! – выпятил губу дракон. – Я-то думал мы о собратьях беспокоимся… Дитя ты неразумное! Быть злым или добрым – выбор каждого из нас. Свобода воли – высший дар Создателя и смертным, и богам, и даже таким отверженным, как вы пууты. Не в моих силах отменить его дар. То, что тебе не нравится быть злой, как раз и подтверждает это. Только слабые духом легко поддаются на мои трюки.

Адинук радостно заскрипел пером. Конспект уже не влезал на свиток, и он успел достать второй.

– Подождите, – не отрываясь от записей, произнес эльф. – Значит, все те тивада на самом деле добрые, как день?

– Это вряд ли, – улыбнулся Минору. – Разве только часть из них с радостью приняла свою истинную природу. Остальные просто слабохарактерные и легко пойдут за вожаком. Каков вожак, такое и стадо. Иначе как бы они стали демонами?

– Интересно, интересно, – пробормотал эльф, почесав кончиком пера щеку, оставляя на ней чернильный след. – Чем же тогда объясняется отсутствие изменений в Аггрхе? Гарба-то явно посох уберег, а меня безумие. Неужто сила воли?

Орк расслышал реплику и недовольно фыркнул. Не слишком ли остроухий обнаглел, чтобы усомниться в боевом товарище? Затем воин и сам задался тем же вопросом, и ему вдруг стало как-то не по себе. Догадка лишь пощекотала краешек сознания своей неприятно скользкой сутью, но даже этой доли мгновения хватило, чтобы вздрогнуть.

– То есть можно просто силой воли сбросить наваждение? – спросил тем временем Михель.

Дождавшись утвердительного кивка, монах тут же уселся медитировать. Хиенна так просто не сдалась.

– Пока я еще не преодолела навязанное тобой состояние, – спокойным тоном произнесла суккуба, – мне не интересна будущая судьба моего племени. Только вот потом, я уверена, участь моего королевства мне не будет безразлична. Его нельзя оставлять таким.

Минору согласно кивнул, улыбнувшись одной половинкой губ.

– Примерно то же самое травила твоя черноволосая сестричка, – дракону, видимо, надоело стоять, и он уселся обратно на выросший позади него соляной трон. – Рассказывала, как ей нравится новый облик и доброта, но Иблис не позволит, Иблис не потерпит и не простит, это не в природе пуутов... Иблис-шмиблис. Какое мне дело до братца и его отродий? Он свое уже получил. Приятно только, что хоть кому-то нравятся плоды моих трудов! Это, между прочим, дар за мое возрождение. Я помог им вернуть изначальный облик и даже память, так они еще чем-то недовольны.