Чтение онлайн

– Может быть, дело в любви? – вдруг осенило человека. – Конечно!

Он принялся покрывать поцелуями лицо и руки возлюбленной, жадно впился в ее посеревшие губы своими. Это тоже не помогло, и приунывший монах вернулся к молитвам. Они пока еще давали хоть какую-то надежду.

Аггрх с Адинуком искоса поглядывали то на поле боя, то на друзей, не зная, что предпринять. Все вокруг окутывал довольно плотный слой облаков и тумана, но кое-что виднелось в просветах.

Ящеры до поры не обращали на компаньонов особого внимания. Через какое-то время одного из хищников отклонило от курса мощным порывом ветра. Лимонно-желтая туша в попытке выровняться сменила направление полета и понеслась прямо на Адинука. Змеиные глаза широко раскрылись, когда дракон увидел соломенноволосого барда. На морде читалось мечтательное «давненько я не едал свежей эльфятинки». Ящер вытянул вперед задние лапы и выставил вперед чудовищные когти, каждый из которых мог бы проткнуть барда целиком.

Адинук быстрым движением отшвырнул в сторону котомку, сорвал с плеча лук и извлек из колчана стрелу. Левую сторону ему прикрывала отвесная скала. Аггрх выхватил мечи и занял позицию справа от товарища в надежде успеть приложиться по вражине, если стрелок промахнется или стрела не причинит вреда. Дракон видел все движения добычи, но не придал им значения. От жертв его отделяли считанные секунды полета, а их жалкое оружие не способно справиться с его непробиваемой чешуей и древней, почти безграничной мощью.

Острое жало стрелы вошло в брюхо прямо в стык между чешуйками. Неглубоко, ведь кожу дракона просто так не пробьешь. У ящера вдруг все начало расплываться перед глазами. Он уже не видел, как орк с эльфом бросились прочь от падающего прямо на них тела. Стофутовая туша прочертила брюхом по скале, зацепилась за края широкой ямы, сделала сальто и полетела вниз с противоположной стороны площадки, закидав все вокруг прочной чешуей лимонного цвета.

Орк с кряхтением отлепился от базальта и поднялся на ноги, отряхиваясь от пыли. В кожаном нагруднике прямо по центру зияла прорезь с неровными краями. Из дыры во все стороны торчала пакля разодранного поддоспешника. Адинук покачал головой, слегка морщась от занывшего после выстрела места перелома.

– Ты цел? – спросил он.

– Орочьи кости просто так не ломаются, хотя синяков будет много, – с кривой ухмылкой ответил зеленокожий щупая абсолютно целую мифрильную кольчугу внутри. – Надо же, подарочек Мерилит спас мне жизнь. Я бы расцеловал красотку, да, боюсь, Антонио не оценит искренний порыв моей широкой души. Ну, и она нас, вроде как, предала.

Воин нагнулся, подобрал одну из чешуек и повертел ее в мясистых пальцах.

– Крепкая, – оценил он качество, потирая квадратную челюсть свободной рукой. – Стрелы отравлены, я полагаю?

– Яд мэн’гмумы смертелен, – передразнил сражающегося внизу Квимиаля бард. – Не то чтобы он подал мне идею, о которой я сам не думал, но напомнил о ней в нужный момент. В Подземье яды применяют чаще, чем некоторые дышат.

Краем глаза орк увидел шевеление позади Адинука и чуть не сорвался с обрыва, непроизвольно сделав шаг назад. Он никогда не сможет привыкнуть к пауку такого размера. Милена как раз в этот момент решила покинуть убежище и вылезла из котомки. Увидев балансирующего на краю орка, она, не тратя время на раздумья, совершила прыжок и ловко отдернула друга своего хозяина от края.

– Да не бойся ты ее так! – пожурил воина Адинук. – Ты же летать не умеешь, как дельфин!

– Тебе легко говорить, – зеленокожий поежился, стуча зубами вовсе не от испуга, а от холода.

Он буравил Милену своими глубоко посаженными карими глазами.

– Ты с пауками полжизни прожил, а меня в детстве заставляли их есть в воспитательных целях. А потом хозяин однажды в шутку сказал, что их родня когда-нибудь придет мне мстить.

– Б-р-р, – сказал бард, зарываясь обеими руками в волнистые соломенные волосы. – Даже у нас до такой жестокости не опускаются. Ты это, прости нас с Миленочкой. Если бы раньше знали, то не стали бы тебя так часто тревожить.

– Забыли, – тихо произнес орк, прикрыв веки. – Я постараюсь не бояться хотя бы ее, хотя это чертовски сложно. Я даже готов на секунду поверить, что мы друзья.

Он постоял так еще с минуту и добавил:

– А можно она все-таки посидит внутри?

Паучиха обиженно щелкнула жвалами, потерлась головой о ногу эльфа и уползла обратно в котомку.

Михель сидел все это время, не меняя позы, даже когда в него на полном ходу падала драконья туша. Человек все еще тщетно пытался исцелить возлюбленную, и лишь в самый последний момент, словно отмахиваясь от надоедливой мухи, мощным ударом мозолистого кулака подправил траекторию полета досадной неприятности. Туша, отброшенная незримым импульсом, пронеслась мимо.

Из тумана с тихим ржанием вышли единороги, еле слышно цокая копытами по камням плато, и обступили лежащую суккубу. Хиенна слабо им улыбнулась, получив в ответ порцию уже возмущенного ржания – лошадки не могли поверить, что с их подругой приключилась беда. Вдруг весь табун возмущенно зафыркал и повернулся рогами в сторону тропы, укрыв за спинами жеребят.

В тумане раздался лязг металла, и через секунду на плато вышел огромный жахани, закованный в сияющие золотистые доспехи с копыт до рогов.

– Муфад'ал? – не поверил своим глазам Адинук, каким-то чудом узнав прибывшего за поднятым забралом.

– Бисму кулель ашрари[1]! – ахнул в ответ латник, снимая шлем.

По его красному инфернальному лицу стекали крупные капли пота.

Библиотекарь не привык к прогулкам по горным тропам да еще в доспехах. Белые зрачки расширились, делая черные глаза дьявола похожими на нарисованные неумелым художником.

– Как вы попали в Великий Разлом, друзья мои смертные? Я смутно помню, как мы стали невольными зачинщиками мятежа, а потом…

Лошадки подозрительно смотрели на жахани, прикидывая, скинуть его в пропасть сразу или стоит все же немного выждать.

– Тебе память отшибло, что ли, лишенец? – вскинулся Аггрх. – Ты же сам сбежал во время турнира. Хиенне даже спасибо не сказал за свободу.

– Меня освободила из рабства эта пуута? – поразился алхаким, пытаясь рассмотреть за крупами единорогов лежащую суккубу. – Я в долгу перед ней. Чем я могу помочь?

– Опять он о долге, – хмыкнул Аггрх.

– А чем можешь? – поинтересовался Адинук. – У нас тут драконье нашествие. Представляешь, Минору-то оказался перводраконом.

Дьявол застыл с открытым ртом.

– Мои записи не дали полноты картины, – пожаловался он. – Позвольте порыться в вашей памяти, чтобы войти в курс дела.

– Валяй, – беспечно разрешил эльф.

Муфад'ал зажмурился и мысленно потянулся к разуму барда. Затем с содроганием высвободился из полубезумных бредней, яркими образами мелькающих в голове эльфа вперемешку с грудами рифм разной степени паршивости, и отчаянно помотал собственной. Сбросить дурман, царящий в разуме Адинука, получилось не сразу.