Чтение онлайн

– Я войду?

– Тебе я всегда рад, – улыбнулся шаман, обнажая свои чуть заостренные передние зубы.

Человек вошел, осмотрел комнату и прикрыл веки, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

– Я слышал, хапуги успели устроить на тебя покушение, – сказал он.

– Скорее, за мной следили, – ответил Гарб, не видя смысла приукрашивать. – Если бы хотели убить, убили бы, пока я валялся без сознания. Тут была девчонка моих лет примерно.

– А сколько тебе, кстати? – осведомился монах.

– Почти семнадцать, – смутился гоблин, вжимая голову в плечи.

Он старался поменьше распространяться о своем возрасте, но не ответить на прямой вопрос не мог. Похоже, пришла пора всем в отряде узнать о том, что они доверили лидерство желторотому юнцу.

– Что ж, это открывает тебя с неожиданной стороны, друг мой, – мягко ответил Михель, почесывая двумя тонкими пальцами небритый подбородок. – Я пришел не только охранять тебя, но и по важному делу. Хочу знать, что случилось с Бурбалкой и где это произошло.

Наступила гнетущая тишина. Секунды стремительно бежали, а правильный ответ все не находился.

– Я вижу, что ты не хочешь меня огорчать, но мне очень нужно это узнать, – поторопил с ответом монах. – Это вопрос жизни и смерти.

– Меня не было рядом, когда это произошло, – сказал Гарб и поджал губы.

– Он правда стал порождением тьмы? – с надеждой произнес Михель.

На его лбу выступили капельки пота.

– Да, – сказал гоблин, – но откуда ты знаешь? Ты не должен этого помнить!

Бровь Михеля взмыла вверх. Шаман спохватился, но неосторожные слова уже слетели с языка.

– Пробелы в моей памяти мы уже обсуждали, – сухо заметил монах. – Скажи, зачем ты это сделал? Я вряд ли сам попросил стереть мне память.

– Я хотел как лучше, – пролепетал Гарб, съеживаясь так, что казалось, будто теперь невысокий человек смотрит на гоблина-переростка сверху вниз, а не наоборот. – Ты был убит горем.

Человек закрыл глаза и стал раскачиваться с носка на пятку и обратно, шевеля при этом губами. Черты лица исказились и никак не напоминали маску безмятежности, которую монах обычно носил. Он пытался успокоиться, но получалось с трудом. Гарб это увидел и испугался. Таким всегда спокойного и уравновешенного Михеля ему видеть еще не доводилось.

– Это моя память! – рявкнул он так, что жрец Бирканитры машинально вцепился в посох и рефлекторно выставил щит мага.

Не то чтобы это могло как-то помочь против разъяренного мракоборца.

– Это, должно быть, больно. Извини, пожалуйста, – жалобно пробормотал Гарб.

– Извини? – еще больше взъелся монах. – Что ты хотел сказать этим словом? Вот если я тебя сейчас ткну пальцем в глаз, а потом извинюсь, тебе же сразу станет от этого легче? Да, клянусь Все… м святым, это больно.

Гарб растерянно стоял, не зная, что ответить, но монах неожиданно смягчился. Он по старой привычке едва не помянул Вседержителя, от которого отрекся. Это остудило гнев.

– Можешь вернуть то, что забрал?

Гоблин неуверенно покачал головой.

– Боюсь, слишком много времени прошло. Можно попробовать вернуть во времени заклинание с помощью посоха, но ты же знаешь, как он непредсказуемо функционирует в таких случаях. Может вообще стереть память начисто.

Михель тяжело вздохнул.

– Тогда хотя бы расскажи, но предупреждаю, если ты утаишь хоть что-то, я тебе больше не друг.

Гарб поколебался секунд десять, но под тяжелым взглядом человека сдался и его прорвало. И он рассказал про Бездну, и кто такая Хиенна, и как Михель влюбился в нее без памяти, про превращение Каввеля и про борьбу с древним титаном Минору, который оказался совсем не титаном. Он все говорил и говорил, а человек внимательно слушал, усевшись на мягкий ковер со скрещенными ногами и подперев ладонью подбородок. В подробностях описав гибель Бурбалки, шаман всхлипнул и шмыгнул носом.

– Вот так мы и выбрались оттуда, – закончил он. – Будешь со мной дружить? Если не будешь, я пойму, только не бросай нас.

– Значит, я ее любил, а она умерла, – отрешенно пробормотал Михель. – Это кое-что объясняет, но не все. Не брошу я вас, даже не надейтесь.

Ловец духов едва не разрыдался, но глубоко вздохнул и задержал дыхание. Затем медленно выдохнул. Помогло.

– Остались белые пятна в моих воспоминаниях, которые твой рассказ мне не раскрыл, – человек напряженно морщил лоб, видимо, силясь вспомнить что-то еще. Что-то важное.

– Чего ты не помнишь? – осторожно спросил Гарб.

– Я не помню, за каким бесом я подался в послушничество, – стукнул по ковру кулаком Михель.

– Ты говорил, что пошел искать к монахам помощи из-за незакрытого портала в склепе твоего деда, – напомнил гоблин.

– Да, я такое вам говорил, – согласился монах. – но это была не единственная причина. Я же еще с женушкой тогда поругался, но решительно не помню, из-за чего. И я не все помню из своего обучения. Какие-то навыки всплывают сами по себе, но в памяти нет ничего о том, как я этому учился. Есть какие-то предположения, с чем это связано?

Гарб глубоко вздохнул, окунулся в собственный разум и вдруг стал как бы гномьей счетной машиной, только живой. Эта способность впервые проявилась еще в детстве в подвале горящего дома. Затем напомнила о себе в трюме во время пыток и помогла выдержать то, от чего рассудок иначе бы непременно повредился. В таком состоянии гоблину раньше иногда удавалось доходить до сути вещей своим умом, если хорошенько перебрать все доступные сведения. Гарб, однако, старался не злоупотреблять этим умением: слишком уж много сил оно отнимало.

Мордочка гоблина в этот момент могла бы напугать даже не слишком впечатлительного Аггрха, но монах остался нечувствителен к такой метаморфозе.

– Перебираем факты и ищем причину, – принялся загибать когтистые пальцы шаман, обхватив посох подмышкой, чтобы не мешал. – Я стирал тебе память точечно – это раз. Точками приложения энергии Дэ было все, что тебя могло расстроить, то есть Хиенна и смерть Бурбалки – это два. Надежно стерлось, похоже, все, что с ними связано, включая все события в Бездне, – это три. Значит, то, что ты не помнишь, связано с гибелью нашего друга или с суккубой. Не должен помнить, но кое-что помнишь. Значит, кто-то успел вернуть тебе часть воспоминаний. Смерть Бурбалки с очень низкой долей вероятности могла повлиять на память из далекого прошлого, остается Хиенна. Если учитывать тот факт, что ты ругался с женой непосредственно перед уходом в монастырь, можно с восьмидесятисемипроцентной вероятностью предположить, что суккуба к тебе являлась раньше. То есть вы были в некотором роде знакомы еще до нашего попадания в адские миры. Если принять это за доказанное событие, то почти гарантированно ты ушел в послушники именно из-за визита к тебе суккубы. На этом анализ завершаю, потому что больше фактов нет.