Чтение онлайн

Зрачки ловца духов вернулись в свою вертикальную норму, и он настороженно посмотрел на монаха. Тот молча встал и в порыве чувств обнял Гарба.

– Ты настоящий друг, извини, что я так, – сказал он, отстраняясь. – Теперь мне надо подумать.

– Не за что, – рассеянно отозвался Гарб, еще не до конца отойдя от усиленной работы мозга.

Человек порывисто отпрянул и вышел из комнаты так же бесшумно, как и вошел.

– Эй, а кто тебе память-то вернул? – запоздало спохватился гоблин, но вопрос не нашел ответа.

Оставшись в одиночестве, шаман еще некоторое время в задумчивости постоял в центре комнаты, потом запер дверь и обессиленно уселся в одно из кресел возле стола. Он чувствовал себя выжатым, как лимон. На еле уловимый ухом шорох сбоку гоблин среагировал уже почти привычным движением, выпуская заготовленное заклинание. Раздался звук падающего тела.

– За добавкой пришла, дуреха? Неужели понравилось? – не разлепляя век, спросил Гарб с улыбкой и получил в ответ с дюжину отборных гоблинских проклятий, приглушенных ковром. Видимо, хапуга упала лицом прямо в ворс. Пусть полежит, ей полезно.

Надо сказать гномам, чтобы вязали крепче, а не просто в клетку сажали. И дверь надо бы открыть, а то точно кто-нибудь выломает.

Проклятие это тебе не сглаз: просто так не наложишь, а после легко не снимешь.

Общеизвестный факт

Будь Каввель женского пола, на камбузе не досчитались бы посуды. Всей сразу и с одного удара копытом. Это ж надо! Обвели вокруг пальца, заставили раскрыть чувства, да еще в такой извращенной форме! И кто? Простая телуха и, стыдно сказать, человек! Ладно, не совсем простая. Полубогиня все-таки. Да и человечек, вроде, тот еще морской чертяка.

Минотавр не считал себя склонным к истерикам и поддаваться бессмысленному гневу вовсе не собирался, поэтому направил чувства в другое русло без лишней порчи ценного имущества. Он начал тренироваться, для чего пришлось немного распугать экипаж. Гномы, как оказалось, даже не думали перечить воле принцессы и с сонным зельем просто подстраховались, а уже Могара этим воспользовалась, как сумела.

Секиру пирату вернули сразу после освобождения, потому как ни один тауросу не простит долгого отсутствия оружия в своих ручищах, о чем Могаре было известно слишком хорошо. И все же она рискнула. Тренировка с оружием на борту грозила случайными жертвами, поэтому Каввель решил просто размяться, бережно уложив свой лабрис на палубе в пределах досягаемости.

Он оккупировал шкафут – центр верхней палубы буриги – так, что матросам приходилось опасливо пробираться вдоль самого борта, если служба вынуждала их идти мимо. Убедившись, что никто мешать не собирается, минотавр принялся отрабатывать удары рогами и копытами. Выпад, отскок, поворот, удар, еще удар с разворота и снова отскок. Голая грудь – по сегодняшней иссушающей жаре он был решительно настроен тренироваться без доспехов – вскоре покрылась потом. Воин так увлекся, что не заметил подкравшуюся Могару.

Девушка наблюдала за творящимся неистовством минут десять, а затем негромко похлопала в ладоши. Каввель замер. Ну, конечно, если уж мучить кого-то, то до победного конца.

– Чего надо? – не слишком вежливо буркнул он, поворачиваясь к красотке.

Могара успела сменить побуревший от грязи халат на зеленые шаровары и белоснежную рубаху, выгодно обтягивающую ее тело в нужных местах. Наряд больше подходил матерому морскому быку, чем высокородной даме, но язык не поворачивался сказать, что девушке он не шел.

– А чего бы тебе хотелось? – обворожительно улыбнулась принцесса, подходя ближе с махровым полотенцем в руках.

Девушка коснулась желтой тканью его широкой груди и нежными круговыми движениями обтерла соленую влагу. Минотавр задохнулся. Она что же, теперь заигрывает с ним? В трюме воин не стал высказывать недовольство, а теперь уже как-то язык не поворачивался.

– Я… это… водички бы, только нормальной, без зелий, – промямлил грозный пират, заставив Могару сдавленно хихикнуть.

– М-м-м, что же ты так оробел, богатырь? – подмигнула она и убрала руки от могучей груди пирата. – В прошлом году был такой смелый и настойчивый, а сейчас двух слов связать не можешь? Ах, так трудно в наши дни найти достойного мужчину. У меня дома таких и в помине нет. Меня там вообще почему-то все боятся. Я думала, хотя бы ты будешь смелее.

– Не издевайся, – к Каввелю вернулся дар речи, но он пока плохо соображал, что нужно говорить, потому что в такой ситуации еще никогда не был.

Могара явно его поддразнивала и провоцировала, но на что?

– И в мыслях не было, – в притворном испуге девушка поднесла руки к мордочке, как будто забыв, что все еще держит напитавшееся потом полотенце. – Ого, как пахнет силой и решимостью!

Минотавр застонал, отгоняя будоражащие кровь желания, и смежил веки. Уроки Михеля пригодились и тут. Мысленно прочитав четыре раза литанию успокоения, он согнал остатки наваждения и открыл глаза. Могара с мягкой полуулыбкой рассматривала его, как диковинного зверя. Ее глаза были полуприкрыты, и она вызывающе смотрела из-под не до конца опущенных ресниц. Мол, решишься ты на что-нибудь или нет?

– Да, – сказал Каввель, сглотнув. – То есть, нет. Я хотел спросить, куда мы все-таки плывем, если не на Такарим.

Тауроса вздохнула и широко распахнула лазурные омуты глаз, в надежде все-таки расшевелить такого безучастного самца.

– К Храму Творения. За мной должок перед человеком, а он попросил доставить вас туда.

Пират присвистнул и нахмурился.

– Тогда мне с вами не по пути. У меня, знаешь ли, боевые товарищи пропали, и, если я их быстро не найду, будет беда.

– Тебе так ненавистна моя компания? Я хотела с вами пойти, – похлопала ресницами принцесса.

– Ничуть, – сказал правду Каввель. – Только Храм этот далеко, а друзья должны быть где-то рядом. Я это чувствую. Чувствую… только не это.

С этими словами, гордый минотавр резко опустился на четвереньки, напугав Могару. Она отскочила, собираясь отругать шутника, но на ее глазах произошло нечто страшное. Тело Каввеля стало расти в толщину, руки, наоборот, чуть уменьшились, а вместо пальцев появились копыта. Надетые специально по случаю тренировки штаны лопнули и осыпались тряпочками на палубу. Пират последний раз посмотрел на нее укоризненным взглядом и окончательно обратился в быка.