Чтение онлайн

Одни только новогодние праздники не давали отдохнуть, требовали участия царя. То на торжественном молебне в честь Сретенья, то в качестве главного судьи лыжных соревнований. То и в качестве участника первых состязаний по биатлону, где команда царя уверенно переиграла команду Ждана. Тут и переговоры с соседними племенами, желавшими заключить дружественные договоры, чтобы через пять лет получить право на покупку ружей. Забот хватало, чтобы крутиться с раннего утра до поздней ночи. Зимние гуляния затянулись надолго, до конца января нового, четырнадцатого, года жизни Белова в этом мире.

– Государь, хлыновские разбойники городок сожгли на Вятке, – новый, вернее первый официальный секретарь Белова покраснел, ожидая реакции царя.

Небось, думает, что за плохую весть бит будет, или чего хуже. Чисто дети, ей-богу! Впрочем, секретарю всего шестнадцать лет, не особо взрослый.

– Зови Ждана, Кудима, Сысоя, Максима. Через полчаса у меня. Кто сообщил?

– Радио из Верхнего города пришло, – уже успокоился секретарь, выкладывая информацию, как царь приучил, чётко, спокойно. – К ним верховые прискакали из того городка.

– Подробно записку от радиста попроси, к нашему собранию. Что-то ещё?

– Нет, – повернулся парень, закрывая за собой дверь.

Уральский правитель прошёлся по кабинету, вот ведь хлыновские бездельники, знают нашу силу, но как росомаха в лесу, норовят украсть при первой возможности. На вшивость проверяют, рассчитывают, что зимой мы до Вятки неделю добираться станем. Пока вести дойдут, пока дружину соберём, там, глядишь, хлыновцы домой вернутся.

– Стоп, – прервал он свои рассуждения, – у нас нет городков на Вятке! Там же не булгары живут, а вятичи. Прошлым летом, когда Булгарию захватили, их, в горячке, тоже хотели присоединить. Так вятские мужики крепко возмутились, едва до штурма не дошло, хорошо, вовремя разглядели уральцы узоры на рубахах вятичей. Да и хозяйства свои на берегах Вятки они иначе ставят, чем наши, камские. Сразу понятно, что не булгары, только так и поверили уральцы, не стали штурмовать. И городок тот в устье Вятки звался как-то иначе, чем булгарские, точно, Красная Горка, вспомнил.

Белов невидящим взглядом уставился на пейзаж за окном, размышляя о причинах, заставивших независимых вятичей попросить помощи против своих одноплеменников у чужаков-уральцев. Даже не столько о причинах, они понятны – когда тебя бьют и грабят, попросишь помощи даже у чёрта. А о возможных выгодах для царства. Минут десять он рассматривал мальчишек, с визгом спускавшихся на лыжах и санках с крутого камского берега на толстый заснеженный лёд. Ребята скатывались, сцепившись санками в целые караваны, переворачивались, с удовольствием барахтались в снегу, чтобы бегом подняться обратно на крутой берег. Неподалёку, с ледяной горки, катались дети из семей победнее, без санок, просто на куске рогожи. А поодаль, – парни постарше, вплоть до четырнадцати лет, отрабатывали спуск с крутой горы на лыжах. Явно готовились похвастать перед подружками в выходной день. Всё это происходило зимним вечером, в сумерках, ярко освещённых тремя уличными фонарями, первым уличным электрическим освещением в Уральске.

Электрификация Бражинска и Уральска, о которой мечтал Белов ещё пять лет назад, под которую, собственно, два года строили плотину на слиянии Бражки и Тарпана, только-только началась. Почти шесть лет прошло, чтобы добиться стабильной работы генераторов на плотине, провести электричество в каждый дом. Обучить уральцев технике безопасности при работе с электролампами, электроплитками. Правда, до сих пор ежегодно погибают один-два человека от ударов тока, плохо. Однако угорает, при рано закрытых вьюшках вдвое, если не втрое больше. А сколько людей угорает в дальних селениях, где до сих пор топят по-чёрному? Сколько пожаров случается ежегодно? По приближённым расчётам Белова, при всех прочих минусах, только в Бражинске и Уральске при переходе на электролампы и электроплитки число пожаров и смертей снизилось раза в три, не меньше.

Конечно, за электричество владельцы домов платили, потому в Уральске до сих пор четверть хозяев отказывалась от подключения к сети. Но платили немного, сравнимые со стоимостью свечей и масляных светильников суммы. Да и уровень жизни практически всех жителей столицы, не говоря о закрытом городе Бражинске, заметно вырос, особенно после присоединения Булгарии. Общежития находились на государственном обеспечении, мастерские же получили возможность трудиться в две смены, при таком ярком освещении. Особенно в зимнее время, когда хлопот по хозяйству мало, возможность работать с утра до вечера приносила большую выгоду мастерам. Платили пока все без счётчиков, конечно, по количеству лампочек, как в пятидесятые годы двадцатого века в России. Наиболее богатые жители – таких было до половины населения Уральска – сразу оценили выгоду электричества. Ибо они получили возможность гладить электроутюгами, слушать радио на длинных волнах. Простейшие приёмники Арняй начал выпускать год назад, буквально на паре транзисторов, вполне по доступным ценам. Через пару лет Белов надеялся приступить к выпуску первых стиральных машин, когда стоимость электродвигателя станет достаточно адекватной.

Вся электросеть работала на привычных параметрах: двести двадцать вольт и пятьдесят герц. Под эту сеть выпускали первые станки с электроприводом. Пока лишь сверлильные станки, наждаки и обрезные станки под пиломатериал с дисковыми пилами. Более мощные токарные, фрезерные и первый зуборезный станок работали по-прежнему только от водяного колеса. Станочный парк перестал наконец обновляться ежегодно. Мастер Железко по чертежам из справочников двадцатого века выдал первый станок, удовлетворивший Белова и Попова. С некоторыми изменениями, это был легендарный 1К62, универсальный токарный станок, собранный с такой точностью, что дал возможность ловить в обработке деталей одну сотую долю миллиметра. Правда, токарей такой квалификации в Уральском царстве не было. Пока не было.

На этом станке амбиции Фёдора Васильевича и уральского царя удовлетворились, и мастерская получила заказ на два десятка станков именно этой серии. Кстати, подобный станок обходился государству раза в два дороже парохода с двумя двигателями. Не столько по трудоёмкости, сколько по дороговизне необходимых сплавов и точности ручной сборки. Однако сам станок для Белова стал окончательным, самым объективным доводом того, что уральцам удалось, хоть одной ногой, но забраться на технический и технологический уровень двадцатого века. Остальные игрушки, вроде радио, телефона и паровых двигателей, хоть и поражали аборигенов, позволяя зарабатывать хорошие деньги, не гарантировали техническую устойчивость Уральского царства. Не давали уверенности в технологическом росте мастеров и общем подъёме технической культуры уральских инженеров и ремесленников.

Грубо говоря, кидать уголь в топку парохода и обезьяна сможет, включить и выключить радио тоже большого ума не надо. Случись что с Уральским царством, эти игрушки исчезнут из памяти людей, оставив одни сказки, не более того, даже если часть мастеров спасётся и осядет в другом месте. Станки давали надежду, что обученные на них люди получат запас знаний и умений, достаточный для восстановления хотя бы малой части уральских технологий. Люди будут знать не в теории, а на практике, чем серийное производство лучше ручного, чем станки интереснее, нежели зубило с молотком. Хоть малая часть из них обязательно будет восстанавливать утраченное, учить молодёжь и стремиться к техническому прогрессу.

Это в части воспитания молодёжи, не говоря о технических возможностях. С этими станками уральцы выходили на производство точных подшипников, генераторов и электродвигателей, других важных деталей оборудования пароходов и скороходок. И не просто выходили, а с кратным снижением стоимости почти всего этого. Те детали, которые до сего времени доводились до необходимой точности вручную, неделями, будут производиться десятками в день. Ну, с небольшой шлифовкой, не без этого. Зато генераторы и дизеля, паровые двигатели и лесопилки станут долговечнее, мощнее, дешевле в пару раз, как минимум. Своим появлением станок резко повышал конкурентность уральской продукции, причём не просто технической. Тем более что с этой зимы в Бражинске, рядом с ГЭС, стали выплавлять алюминий, пока немного, отрабатывали технологии получения «летучего» металла. Появлением сплавов алюминия, таких, как дюралюминий, хотя бы, производство технических новинок получит дополнительный толчок к развитию и росту конкурентоспособности. И не только в строительстве самолётов и изготовлении посуды.

Ткацкие и прядильные станки, пока находящиеся в стадии экспериментов, будут работать надёжней, соответственно их продукция станет гораздо дешевле. Как и продукция многих уральских мастеров, от оружейников до производителей черепицы и кирпича. Белов постарается, чтобы мастеру было выгоднее купить необходимое оборудование, нежели держать людей на механической работе. Сам уральский правитель сравнивал появление станка разве что с первой пушкой, так важен для царства 1К62. С изготовлением линии подобных по точности и сложности станков становились не опасными многочисленные попытки промышленного шпионажа.