Чтение онлайн

Нет, пресекать любопытных уральцы будут. Но на многие десятилетия вперёд уральская продукция останется дешевле, пусть даже сам станок украдут. Простое воспроизведение системы зубчатых передач и точных направляющих ничего не даст в перспективе. К этому понадобятся два с лишним десятка стальных легированных сплавов, а технологию их производства Третьяк не спешит обнародовать. Без нужных сталей и сплавов даже точная копия станка через сотню часов работы превратится в разбитое чудовище. Конкурентам станет дешевле изготовить ружьё или паровой двигатель на «коленке», нежели терять огромные силы и средства в попытках скопировать станок.

«Надо Железко этим летом в графы произвести, да его мастеров в боярство, заслужили, молодцы! Хоть государственную премию учиняй…» – Царь уже развернулся от окна к столу для совещаний. Там рассаживались вызванные командиры, а секретарь положил на стол перед царским местом два листа бумаги, видимо служебную записку радиста. Пора начинать совещание. Он сел на своё место во главе стола и просмотрел записку радиста. Так и есть. Две сотни молодцов из Хлынова, этой разбойничьей столицы Прикамья, решили развлечься зимой, по-соседски, так сказать. Опасаясь грабить уральцев, оторвались на двух самых южных городках по реке Вятке. Там, правда, жили такие же вятичи, что и в Хлынове, но, на беду свою, шибко далеко они оказались, почти и не родня для ушкуйников.

– Что будем делать? – взглянул на своего наследника Белов, ему, как самому молодому, высказываться первым.

– Так, помочь надо, люди просят, – неуверенно начал Максим, пытаясь рассмотреть разные варианты. Помощь ближнему соседу всегда была в приоритете его отца, парень продолжил: – Вятичи наши соседи, помочь им – дело святое. Думаю, сотни дружинников хватит.

– Это понятно, – кивнул ему отец, – а дальше как? Осенью эти же вятичи от нашей власти отказались. Вполне возможно, что и ныне, после нашей помощи, откажутся. Брать их насильно? А с хлыновцами, как быть? Кровь наших воев не водица, зря её лить нельзя. И боеприпасы больших денег стоят.

– Мыслю так, – встрепенулся Максим, – прийти с отрядом к Красной Горке, предложить злодеям убраться. Вдруг они миром всё решат. Тогда, после их ухода, снова предложить вятичам нашу власть, иначе, мол, не поможем. Думаю, согласятся, коли нет, наша совесть чиста, в другой раз даже слушать не станем. Пускай разоряют, своими людьми Вятку заселим. Если же хлыновцы воевать станут, затраты на боеприпасы взять с вятичей, кровь – с хлыновцев. Тогда вятичи точно пойдут в уральцы, патроны и снаряды дорого стоят.

– Дело говорит Максим, государь, – вступил в разговор Сысой, – парни наши застоялись, такая учёба к месту будет. А чтобы хлыновцы уйти не успели, предлагаю передовой отряд по Вятке на снегокатах отправить. Человек двадцать, как раз получится, с парой орудий. Они тех разбойников задержат, в случае чего.

– За ними я обоз из десятка саней отправлю, с товаром, под аманатов, – продолжил Кудим, строго следивший за выгодой Уральска.

– В сотню ту половину новичков необстрелянных нужно включить, в целом план добрый, – подытожил Ждан.

– Хорошо, так и сделаем, а командовать сотней буду я, – прихлопнул ладонью по столу Белов. План ему понравился, а на Вятке он ни разу не бывал, даже в старые времена. – Съезжу, проветрюсь, завтра выступаем. Кудим, распорядись по технике, пусть готовят к рассвету. Ждан, на тебе люди и оружие. Да, свяжись с Верхним, пусть вышлют группу разведки, ближе к утру, человек пять с сигнальными ракетами. Как услышат шум снегоходов, пустят ракеты. Как обычно, зелёная ракета – путь свободен, красная – враг рядом.

– Ясно, – Ждан поднялся, понимая, что совещание закончено.

Отряд вышел из Уральска ещё затемно, до рассвета оставалось полчаса. Белов уселся за спину водителя передового снегохода, в оставленном будущем такую конструкцию называли бы мотонартами. Удобное, выстланное волчьей шкурой сиденье на трёх человек, сзади прицеплен лубяной короб, с боеприпасами. Всего таких снегоходов отправилось семь, три оставались в Уральске. Жизнь приучила Белова и его командиров всегда сохранять резерв, тем более в столице. За передовым отрядом, чьи водители разогревали двигатели на холостом ходу, на заснеженный камский лёд выезжали два с лишним десятка саней, запряжённых лошадьми, в сопровождении конного отряда. Это выезжала основная ударная сила, которая доберётся к месту событий через двое суток, не раньше.

Уральский царь одобрительно взглянул на статных жеребцов в отряде, третий год получавшем лучшую продукцию конезавода. Плавуня, давно отработавший свою ссылку, прикипел сердцем к коневодству и наотрез отказался возвращаться на Выселки. Белов отдал конезаводчику долю в конеферме, теперь с каждого проданного государству или частнику жеребца (кобыл пока не продавали) четверть денег шла лично Плавуне. Правда, и четверть расходов на содержание фермы оплачивал он, но ещё пять лет назад простой выселковец и мечтать не мог о таком уровне доходов. Какая неприязнь к Белову? Сейчас Плавуня своими руками задушит всякого, кто будет злоумышлять на уральцев, не говоря уже о царе и его семье. За них конезаводчик грудью встанет.

Да, лет через двадцать уральские кони смогут стать весомой добавкой в государственный бюджет. Сами уральцы давно записываются в очередь на лошадей, вдвое-втрое сильней обычной крестьянской скотинки. Но самые лучшие кони идут строго государству. Порыв ветра запорошил глаза Белова поднятой позёмкой, заставив сменить направление мыслей. Отряд на снегоходах начал движение, морозный ветер задувал в глаза, застилая их слезами. Мужчина пригнулся, пряча лицо за спину водителя, ругая себя последними словами, что не подумал о мотоциклетных очках. Спустя несколько минут он привык к движению, рассматривая зимний пейзаж камского побережья.

С рассветом скорость движения заметно выросла, по наезженному тракту снегоходы давали до сорока верст в час, если не больше. Дальнейшее повышение скорости могло привести к обморожению, лица дружинников не были защищены масками, а мороз в двадцать градусов не шутка при такой скорости. Белов сам запретил водителям разгоняться сильно, лишний час в пути ничего не изменит, а обморожение бойцов сведёт всю внезапность на нет. Им ещё предстоит двое суток держаться до подхода основных сил отряда. Белов оглянулся, проверяя, как регулярно бойцы массируют замёрзшие лица. Нет ничего хуже, чем потеря боеспособности в пути.

За время движения он машинально считал попадавшиеся деревеньки на берегу Камы. Уже который год уральцы не прятались в глуши прибрежных лесов, а смело селились на высоком правом берегу великой реки, распахивали поляны и устраивали причалы для торговцев. Правда, не забывали обносить свои селения частоколом. Привычка и дополнительная защита семей в случае чего. Предводитель отряда вспомнил, как проплывал когда-то эти места, не встретив ни единого селения, и порадовался такому изменению образа жизни консервативных провинциалов за какой-то десяток лет. В любом случае, он правильно возглавил сейчас передовой отряд. Хотя бы для защиты и моральной поддержки этих смельчаков. Все жители селений выходили на гул снегокатов, и мальчишки кричали при виде редких машин. Взрослые пока удивляются их проезду, а позднее, когда все узнают о причине, воспримут свою защиту отрядами царя с пониманием и гордостью за уральцев.