Чтение онлайн

Наконец, упали шкуры и связанного пленника уложили на каменный пол. Проморгавшись, Белов снял с головы металлическую сетку, уселся и рассмотрел в неровном пламени факелов окружавшую действительность. Он сидел в центре огромной пещеры, диаметром до пятидесяти метров и высотой свода в половину диаметра. Вдоль одной стены сидели восемь бородатых старцев в серых хламидах, между ними стояли семь крупных мужчин, явных телохранителей. Но без оружия, по крайней мере, ни дубинок, ни мечей в руках бойцов не было. Больше в пещере никого не было. Белов молчал, прислушиваясь к своим ощущениям, старцы тоже молчали. Разглядев ещё один выход из пещеры, пленник прикинул, что успеет убежать при случае. Он медленно скинул путы с себя, поднялся на ноги и потянулся.

– Слушаю вас, – обратился пленник к старцам и осторожно присел на удобный валун, с наслаждением вытянув ноги. В том, что старики понимают славянский язык, он не сомневался, по всей Европе, от Урала до Британских островов, славянский язык служил международным средством общения. Благо, сейчас даже на территории будущей Франции жили славяне, не говоря уже о других, более восточных землях, сплошь заселённых родственными племенами. А внешность когда-то русоволосых старцев не оставляла никаких сомнений в их славянском происхождении. Хотя некоторые волхвы явно выходцы из угров, широкие скуластые лица не изменить и не скрыть никакой бородой.

Старцы молчали, их телохранители сохраняли невозмутимость, чем и воспользовался Белов, который после снятия с головы металлической сетки с видимым удовольствием прислушивался к возвращавшейся ментальной чувствительности. Внимательно наблюдая за своими оппонентами, он почувствовал мышей-полёвок в туннеле за спиной. Вскоре он знал, что «чёрный ход» пуст и через версту выходит на поверхность. Другой, «парадный», ход на поверхности был блокирован группой людей, видимо воинами. В то же время ни старцы, ни их охрана ментального излучения не давали. Скорее всего, под капюшонами на головах были те же металлические сетки, подумал пленник.

Время шло, старцы молчали, молчал и он, наслаждаясь свободой от пут. Потом встал с камня и принялся расхаживать, разминая суставы и связки, всё сильнее и сильнее. От наклонов и прогибов перешёл к приседаниям и растяжке ног. Видимо, такая наглость вывела хозяев из себя.

– Сядь, чужак! – рявкнул один из стариков, вернее волхвов, как определил Белов по хламидам.

Он послушно уселся, демонстративно сложил руки на коленях. Прошли ещё пять минут, пока волхвы не смилостивились и начали разговор. Белов был готов к этому и демонстрировал всю свою заинтересованность и дружелюбие.

– Кто ты, чужак?

– Я из будущего, отстоящего от вас на тринадцать веков. Попал сюда случайно, как выбраться – не знаю. По крови я славянин и хочу создать царство, где люди не будут голодать, сильное и богатое. Чтобы никакие завоеватели не могли даже думать о нападении на уральцев. Чтобы мои дети и потомки жили свободно, мирно, в радости труда и семейном счастье. Как вы знаете, я завещал потомкам не воевать с соседями, пока те сами не нападут, не захватывать соседние царства и княжества, за исключением диких земель на востоке. В нашем будущем славянам уготована слишком горькая судьба, западнее Дуная и Одры через десять поколений славян уже не останется, всех вырежут саксы и франки. Хочу защитить людей своей крови.

Много и долго говорил Белов, рассказывая горькую правду об уничтожении славян в своей истории, унижении оставшихся живыми племён и народов. Старцы умело скрывали свой интерес, и лишь дважды бывший сыщик уловил тщательно скрываемое сочувствие и гневную реакцию на рассказ о предстоящем захвате и разрушении храмов острова Руяна и гибели Приобского святилища. Видимо, как раз в Приобском святилище Белов и находился. Продолжая своё повествование, уралец уверился, что находится в храме северных волхвов, более древнем и тайном, нежели официальная Аркона.

– Вот так, уважаемые, – закончил он свой рассказ второй мировой войной и её последствиями. – Нет в моём мире другого народа, который так много бы выстрадал, воевал за чужие интересы и был многажды обманут, унижен, ограблен, но всякий раз сохранял свою честь и совесть. Сейчас, когда я волею богов попал в этот мир, хочу избежать вековых унижений и несправедливости для своего народа. Пытаюсь не пустить христианскую и магометанскую веру в славянскую душу, сохранить веру в предков, в Рода, Сварога и Макошь. Полагаю, что моими трудами славяне и родственные нам угры смогут избежать вековой трагедии. Не знаю, зачем я вам понадобился, но мысли мои перед вами, иного не желаю. Все нынешние богатства вашего мира не прельстят меня, ибо нет в этом мире и понимания толики того, что я имел там, в будущем. Потому остаётся моим смыслом служение своей крови, своему роду-племени.

Старцы молчали, молчал и Белов, вложивший в свою речь всю силу убеждения, как словами, так и жестами, положением тела и другими невербальными признаками. Он сидел на камне, отдыхал, не думая ни о чём. Общее молчание длилось долго, до получаса – по ощущениям пленника. Наконец сидевший в центре жрец встал и чётко скомандовал:

– Иди за нами, чужак. Не опасайся за свою жизнь и свободу, ты наш гость.

– Давно бы так, – облегчённо пробормотал уральский царь, статус гостя славяне и угры никогда не нарушали. Это обещало, как минимум, свободный выход из селения волхвов, живым и невредимым. А уж в лесу Белов за себя не опасался, там его даже полк внутренних войск не найдёт. Не зря патриарх белой чуди научил друга отводить глаза, да и сам отставной сыщик за последние годы многому научился.

Группа волхвов вышла в парадный тоннель, откуда через сотню метров свернула в неприметный отнорок. За ними передвигался и Белов, надеясь, что его приведут в жилище, на обед. Всё-таки шесть суток голодовки давали о себя знать, да и вонь от своей одежды не нравилась. «В баньку бы, да с пивком и мясцом», – мелькнула мыслишка. Увы, старички привели гостя не в столовую, а в камеру хранения, как показалось сразу. В пещере, чьи размеры терялись в темноте, на деревянных стеллажах из лиственницы, лежали артефакты. Не осколки метеоритов и не кости динозавров, а настоящие артефакты, созданные иной цивилизацией.

Белов незаметно для себя оказался у полок, осматривая экспозицию. Предметы вызывали странное ощущение своей узнаваемостью. Нет, никаких бластеров и лазерных мечей там не было. Но несколько коротких палочек и кубиков явно были элементами питания. Он, взглядом спросив разрешения, повертел их в руках и поставил на место, убедившись в своей правоте, у предметов были четкие выходы металлических контактов. Ещё несколько пластмассовых изделий напоминали фотоаппараты или электронные бинокли, а может, и приборы ночного видения. Они нуждались в элементах питания или зарядке, без этого невозможно определить точно. Попалась пара телевизоров и видеокамер, больше ничего определённого на ум не приходило. Остальные предметы своей формой и внешним видом никаких ассоциаций не вызывали. Скорее всего, как понял Белов, имевший всё же инженерное образование, это были металлические и пластиковые детали каких-то механизмов и конструкций. Явно просматривались элементы зубчатых передач, какие-то муфты и соединительные конструкции.

Надо полагать, самые понятные вещи, вроде ножей, вилок, биноклей, микроскопов и прочих фенов, наверняка идентифицировали давно. Возможно, и всякие пистолеты-пулемёты тоже угадали. Хотя выставка особого впечатления на Белова не произвела. Судя по небольшому количеству изделий из пластмассы, предметы соответствовали середине двадцатого века человеческой истории, не далее. Волхвы, надо полагать, поняли его мнение без особого труда, достаточно было позволить себе небольшую, якобы случайную, ухмылку. Скорее всего, именно эта ухмылка и небрежность, с которой Белов держал в руках драгоценные артефакты, деловито рассматривая определённые их места, окончательно расположила старцев к гостю. Они поняли, что рассказ его о будущем не выдумка и не бред припадочного.