Чтение онлайн

— Что я буду с ней делать, госпожа? — рассмеялась невольница.

— Останешься моей служанкой, — ответила собеседница. — Просто… Если… Если вдруг что-то случится, я не хочу, чтобы тебя продавали кому попало.

— Спасибо, добрая госпожа, — всхлипнув, рабыня попыталась поцеловать ей руку.

— Не надо, — поморщилась хозяйка, поворачиваясь на бок. — Знаешь же, как я этого не люблю…

Проснувшись, девушка вспомнила о том, что они решили задержаться в Тоазе по крайней мере ещё на сутки, и вновь заснула. В общей сложности путешественница провалялась в постели почти до полудня. Матрас более-менее мягкий, от одеяла почти не воняет слежалым тряпьём, а из насекомых присутствуют только блохи, причём в весьма умеренных количествах.

Почувствовав голод, она спустилась в ещё только начинавший заполняться народом обеденный зал, где заняла угловой столик, откуда прекрасно просматривалось всё помещение.

Принесли густую похлёбку из бобов с ветчиной, лепёшки и разбавленное вино. Зная, что Риата осталась без завтрака, не рискнув бросить спящую госпожу, та тут же заказала еду и рабыне.

Та поблагодарила в своей обычной чересчур экзальтированной манере, но сесть за один стол с госпожой отказалась, дабы не привлекать излишнего внимания окружающих и не вызывать излишних кривотолков.

Встав у стены, невольница с жадностью набросилась на еду. В отличие от неё, хозяйка вкушала медленно, не торопясь смакуя жирное, щедро сдобренное луком, чесноком и ароматными травками варево.

Она почти покончила с супом, когда в зал со двора вошёл коскид Итура Септиса Даума. Ника махнула ему рукой.

— Присаживайтесь, господин Минуц. Отведайте плодов этой щедрой земли и восхвалите Диноса.

— Да, уже время, — согласился посланец регистора Трениума и без всякого перехода заявил. — Представляете, госпожа Юлиса, я никак не могу найти возчика. Никто не хочет ехать в Радл!

Он озадаченно развёл руками.

— Хотя я предлагал хорошие деньги. Триста риалов!

— Так уж и никто? — засомневалась девушка, имевшая некоторое представление о доходах местных жителей.

— Есть один бездельник, — нехотя пробурчал Минуц. — Но он может выехать только послезавтра. У него, видите ли, сын умер.

— Кто-то из богов очень хочет, чтобы вы всё-таки купили тележку, — криво усмехнулась собеседница, неприятно задетая такими словами. — Поторопитесь с этим, господин Минуц. Вы же видели: осёл еле тащит фургон с вещами.

Кивнув, коскид приказал подавальщице принести похлёбки и разведённого вина. После того как добрая половина содержимого кувшина перекочевала в желудок столичного хлыща, настроение у него заметно улучшилось. Он даже начал рассказывать какую-то историю про любовные похождения сына некого сенатора, когда в зал, сверкая белой повязкой, спустился Олкад.

Резким движением руки заставив собеседника замолчать, Ника озабоченно спросила, пристально следя за его реакцией:

— Вы не знаете, что с господином Ротаном?

Обернувшись, Минуц равнодушно пожал плечами.

— Выпил вчера слишком много, госпожа Юлиса. Вот в темноте на дверь и налетел.

— Какое несчастье, — покачала головой девушка, и поймав ускользающий взгляд писца, негромко позвала:

— Господин Ротан, мы здесь.

В быстро заполнявшемся зале стало шумно, стучала посуда, громко переговаривались посетители. Тем не менее, молодой человек услышал и подошёл к ним.

— Господин Минуц сказал, что вы вчера сильно ударились? — участливо спросила Ника.

— Да, госпожа Юлиса, — буркнул Олкад, отводя глаза. — Нехорошо получилось.

— К лекарю обращались? — продолжала расспрашивать собеседница. — Раны на голове бывают очень опасны. Можно подхватить лихорадку.

— Это правда, господин Ротан, — солидно кивнул коскид регистора Трениума. — Один мой знакомый упал в канаву и только чуть поцарапал затылок. Но его потом целый месяц трясло.

— Я посылал раба к хозяину, — неохотно проговорил Олкад. — Он дал какую-то мазь. Голова болит, но посланцы Такеры пока не донимают.

— Хвала небожителям, — улыбнулась девушка. — Теперь, чтобы рана быстрее зажила, вам надо есть мясо и пить неразбавленное вино.

— Так поступают лишь дикари и варвары! — презрительно фыркнул столичный хлыщ.

— Подобный метод лечения, господин Минуц, рекомендовал ещё великой Ксупал, — нахмурилась путешественница.

— Вы читали его труды, госпожа Юлиса? — с нескрываемым сомнением поинтересовался собеседник.

— Не довелось! — подчёркнуто резко ответила Ника. — Но об этом упоминал Генеод Феонский в своей работе "О сути вещей".

Услышав имя знаменитого философа, о котором в Империи знал каждый образованный человек, коскид Итура Септиса слегка смутился.

Злорадно усмехнувшись, писец поймал за локоть пробегавшую мимо подавальщицу и попросил неразбавленного вина с бараньими рёбрышками.

— Баранину придётся подождать, господин, — виновато улыбнулась усталая рабыня. — Прямо сейчас могу принести свиную ножку или почки в меду.

— Неси ножку, — секунду подумав, определился Олкад.

Доедая лепёшку, девушка несколько раз ловила на себе странные, как будто испытывающие, взгляды молодого человека. Вот только всякий раз, едва она пыталась посмотреть ему в глаза, тот отворачивался, то ли машинально, то ли специально трогая забинтованную голову.

В любом случае эй этот жест очень не нравился, и Ника решила завтра, перед тем как ехать, обязательно закрепить на спине кинжал.

— Не желаете немного прогуляться, госпожа Юлиса? — самым любезным тоном предложил дядин коскид, увидев, что она поставила на стол пустой стакан.

— Благодарю, господин Минуц, — улыбнулась одними губами девушка. — Я лучше отдохну перед дальней дорогой. Да и не хочется отвлекать вас от поисков повозки.

— Зря, — ничуть не смутился собседник. — Я хотел показать вам здешний храм нимфы Греи. Воистину удивительно, как могла появиться столь совершенная красота в подобной глуши. А телегу Солт и без меня купит.

— Вы позволите рабу распоряжаться такими большими деньгами? — насмешливо усмехнулся Олкад, тут же скривившись от боли.

— Почему бы нет? — надменно фыркнул Минуц. — Разве они существуют не для того, чтобы избавить свободных граждан от подобного рода мелочных забот, давая им возможность сосредоточиться на чём-то более достойном и возвышенном?

Путешественница не могла не восхититься тем, как легко и непринуждённо столичный болтун заставил смутиться второго писца рудника "Щедрый куст", выставив его жутким провинциалом. Тот это тоже понял.