Чтение онлайн

Всем хороши имперские дороги: широкие, более-менее прямые, долговечные, почти не требуют ремонта. Одно плохо: неровные. Трясёт так, что болтун ежеминутно рискует прикусить себе язык. Поэтому Поэтому, да ещё и потому что выехали слишком рано и не выспались, пассажиры угрюмо молчали, а Олкад вообще лежал, растянувшись во всю длину повозки.

Несмотря на свёрнутый плащ, девушка явственно ощущала задом каждый камень, уложенный искусными дорожниками, и время от времени с ностальгией вспоминала транспортные средства своего мира. Теперь даже переполненный автобус казался верхом удобства и комфорта. Но всё же тяжелее всего переносил путешествие пострадавший от близкого знакомства с дверью коскид сенатора Касса Юлиса Митрора. С каждым оставленным позади километром лицо его делалось всё бледнее, а губы всё чаще кривила болезненная гримаса.

Как и полагалось у радлан, около полудня остановились на обед, воспользовавшись прихваченными в гостинице продуктами. Пока рабы раскладывали посуду, Ника обратила внимание, как Риата и Солт пересмеиваются, обмениваясь улыбками и многозначительными взглядами. Кажется, её невольница уже ближайшей ночью вознаградит себя за месяц воздержания, ибо пара встреч со стареньким Гвоздём вряд ли смогли удовлетворить столь пылкую женщину.

Писец ел мало, зато много и часто морщился. Опасаясь, как бы раненому не стало хуже, его спутница предложила задержаться на стоянке, без малейшей тени смущения сообщив удивлённым мужчинам, ещё не забывшим позавчерашний скандал, что сегодня они всё-таки едут, а не идут пешком.

Девушка посоветовала Олкаду расположиться в фургоне, но тот благоразумно отказался, уступая ей самое лучшее место для отдыха. Несмотря на редкие, похожие на клочья ваты, облака, время от времени заслонявшие солнце, оно всё же достаточно припекало, чтобы закутавшиеся в плащи радлане не замёрзли, расположившись на второй повозке, с которой рабы торопливо сгрузили вещи.

Даже столь короткий отдых явно пошёл раненому на пользу. Он повеселел и охотно принимал участие в беседе Ники и Минуца, которую посланец регистора Трениума всё же завёл несмотря на тряску. Столичный хлыщ умом не блистал, зато обладал хорошей памятью, в которой помимо всего прочего хранил множество удивительных историй о чужих странах и дальних землях.

Путешественнице стоило большого труда не рассмеяться, слушая очередной рассказ о людях севера, живущих в царстве Такеры и впадавших на зиму в спячку, или о жителях далёкого юга, закапывавшихся в песок, чтобы переждать дневную жару, а так же о птицах с медными перьями, львах с серебряными зубами и прочей чепухе.

Выслушав очередную небылицу, Ника равнодушно пожимала плечами, заявляя, что никогда не встречала в своих странствиях ничего подобного.

Очевидно, уловив в её тоне снисходительную насмешку, коскид господина Септиса обиделся и начал демонстрировать откровенное недоверие к её словам.

— Рыба величиной с корабль! — презрительно фыркнул он, услышав про косаток.

— Немного меньше, господин Минуц, — поправила его рассказчица. — И вряд ли это была рыба. Хвостовой плавник у них расположен не вертикально, а горизонтально, и они время от времени высовывали голову из воды, как будто дышали.

Недоверчиво хмыкнув, посланец регистора Трениума всё же не стал вслух уличать племянницу своего покровителя во лжи, ограничившись многозначительной гримасой.

Олкада заинтересовало пребывание спутницы у варваров. Где они живут, в каких богов верят, сколько жён у их мужчин? К сожалению, он скоро вновь почувствовал себя хуже и замолчал.

В отличие от Тоаза более крупный Пуол окружала вполне приличная каменная стена с редкими квадратными башнями.

Воспользовавшись короткой остановкой в воротах, девушка выбралась из фургона. Коскиды, как истинные джентльмены, последовали за ней, хотя и без большого желания.

Она хотела расспросить прохожих о приличной гостинице, но оказалось, что её сопровождающие уже останавливались в этом городе по пути в Этригию, и сейчас каждый усиленно рекламировал именно то заведение, в котором тогда проживал.

Обсуждение достоинств и недостатков гостиниц быстро перешло в уже привычную перепалку. Заметив подозрительные взгляды горожан и опасаясь, как бы горячие радланские парни не сцепились в драке, их спутница предложила положиться на волю богов.

— Хотите обратиться к гадателю, госпожа Юлиса? — насмешливо фыркнул коскид Итура Септиса.

— Зачем? — искренне удивилась собеседница. — Поступим проще.

Прямо на ходу она достала из кошелька медный обол.

— Пусть эта сторона, где изображены молнии Питра, будет означать вашу гостиницу, господин Минуц, а здесь, где написано "Довольствуйся малым", вашу, господин Ротан.

Писец недовольно засопел, но спорить не стал.

Ника подбросила монетку и, ловко поймав, продемонстрировала удивлённым столь экзотическим способом гадания спутникам.

— Ведите, господин Минуц, так рассудили боги, — виновато улыбнувшись хмурому Олкаду, она со вздохом убрала обол обратно в висевший на поясе кошель.

Идти пришлось довольно долго, а когда путешественница вошла в гостеприимно распахнутые ворота, то сразу обратила внимание на притулившийся к небольшому двухэтажному зданию гостиницы длинный навес с множеством подпиравших его столбов. Самым странным показалось то, что землю под ним устилали прямоугольные каменные плиты, тогда как остальной двор замостили привычными булыжниками.

Из конюшни торопливо вышел пожилой раб в длинной тунике с рукавами и поклонился.

— Добро пожаловать в "Усладу путника", господа.

— Хозяин где? — надменно осведомился столичный хлыщ.

— В зале, господин, — невольник склонился ещё ниже, демонстрируя собеседнику розовую лысину, окружённую седыми курчавыми волосами.

— Найдутся ли у вас комнаты для приличных людей? — с ещё большим апломбом спросил коскид.

— Конечно, господин.

— Тогда распорядись, чтобы наших ослов как следует обиходили! — приказал Минуц, направляясь к гостинице, вход в которую прикрывал поддерживаемый двумя колоннами козырёк, а на стене над ним красовался с сознанием дела нарисованный натюрморт, изображавший уставленный разнообразными яствами стол, возле которого растягивала в улыбке толстые губы грудастая рабыня в коротком хитончике.

Владелец встреченного на дворе невольника подтвердил его слова. Девушке достался вполне приличный номер, раза в полтора больше того, где ей пришлось ночевать в Тоазе. Кроме кровати здесь имелся ещё и маленький столик с табуреткой.

Вода в ванной выглядела почти чистой, так что Ника даже рискнула выкупаться. А когда вышла, вновь обратила внимание на непонятный навес, по площади явно превосходящий гостиницу, во всяком случае её второй этаж.

Поскольку не в местных традициях строить бесполезные сооружения, его назначение всерьёз озадачило путешественницу. А чем меньше непонятного для неё будет в имперских реалиях, тем легче она к ним приспособится и быстрее встроится в эту жизнь. Поэтому девушка обратилась за разъяснениями к подавальщице, нисколько не опасаясь показаться глупой невежей.

— Так то летние комнаты, госпожа, — бойко ответила рабыня. — Как тепло станет, циновки между столбами натянем, и добро пожаловать: ночуйте, пожалуйста!

— У вас летом бывает столько народа? — удивилась Ника.

— Да, госпожа, — кивнула собеседница. — Отсюда же прямая дорога в Нессейскую долину на Лагус. Так вам улиток или рыбу? А, может, подать свиную матку в меду?

— Рыбу, — отозвалась девушка, пытаясь отыскать в памяти какой-нибудь след этих названий. Лагус, кажется, озеро. Но вот чем оно знаменито, так вспомнить и не смогла, хотя была уверена, что Наставник о нём говорил.