Чтение онлайн

— Ваше величество, некоторые придворные подают весьма дурные советы. Когда нужно умиротворить восставшие против насаждаемых именно ими порядков филиппинские племена, то по их прямому наущению были нарушены соглашения, подписанные от лица правительства, а меня сняли с поста генерал-капитана и губернатора. Именно эти люди довели Испанию до плачевного состояния своим крайне неразумным и даже предательским руководством. Да-да, именно так — порой измена выглядит как глупость и наоборот. Мы бы потерпели жестокое поражение, если не нашлись генералы и адмиралы, что изменили ход неудачной для нас войны с САСШ к лучшему. Но теперь эти сановники снова взялись за свое излюбленное оружие — клевету и интриги, и пытаются за нашей спиной через посредников договориться с нашими врагами. Это откровенное предательство, и такого мы больше терпеть дальше не намерены! Их всех нужно немедленно арестовать и предать военному суду, а следствие выявит вину каждого! Прошу ваше величество санкционировать это решение «Хунты национальной обороны»!

Маршал Бланко мог бы легко обойтись без согласия матери-королевы, регент не такая влиятельная фигура. Однако нужно было показать тем кругам, что выставляли себя опорой монархизма, что именно они несут вред самой короне, мешая реформам. И что кортесы на «ура» примут подобные действия можно не сомневаться. Тем более, уже завтра вся страна из газет узнает, что испанские войска и техасцы освободили от янки Эль-Пасо, и благодаря бронепоездам штата продвигаются на север, к Денверу, и на запад к Лос-Анджелесу. Да и Диас решил все же принять участие — пододвинул к Сан-Диего свои войска. И это хорошо — американцы нанесут по ним сильный удар, и мексиканцы побегут. Но время выиграно — в Техасе уже разгружаются с транспортов отправленные туда с Андалузии первые полки. Они и решат судьбу утерянных три четверти века тому назад Испанией земель, которые могут быть снова возвращены под власть короны. И теперь, глядя на королеву, он понимал, что получит полную поддержку.

— Испании очень нужны победы, мой маршал, — тихо произнесла Мария Кристина. — И реформы, такие как в рейхе. Мой сын должен править в благополучной стране, потому я на вас так надеюсь…

— Сеньор альмиранте, как вы себя чувствуете?

Мерзостный запашок чего-то крайне едкого и вонючего привел Сергея Ивановича в чувство — сознание возвращалось пусть медленно, вот только исчезновение чудовищной боли он ощутил сразу.

— Фу, уберите от меня эту дрянь, — он отодвинул от ноздей какой-то флакон, что заботливый врач сунул ему под нос, и тут же услышал голос капитана де навио Конкаса, что спустился в лазарет, под броневую палубу.

— Контр-адмирал Вильямиль запрашивает о вашем ранении, о котором я ему доложил. Но ваш флаг командующего с мачты не спущен!

— И правильно сделали, дон Виктор, — сварливо отозвался Сергей Иванович, чувствуя себя значительно лучше, хотя тупая боль, но вполне терпимая, ощущалась по всему телу.

— Какова диспозиция? Я не слышу выстрелов.

— Неприятель всей эскадрой отходит в реку — в Саванну. Между островами встали мониторы, время от времени стреляют, но недолетами. Без вашего на то приказа в бой с ними не ввязываемся, да и одиннадцатидюймовых снарядов не так много осталось.

— Вот и правильно! Спасибо вам, доктор, но война продолжается, — Сергей Иванович повернулся к лекарю, что стоял рядом с кроватью. — И я не могу быть далее вашим пациентом. Надеюсь, что буду в силах и дальше продолжать командование Практической Эскадрой.

— Вполне, сеньор альмиранте. Ступню я вам вправил, наложил лубок. Пока передвигаться даже на костылях не рекомендую, дня три поберечься нужно. Думаю, этого сока вполне достаточно. У вас еще поверхностное ранение ноги, чуть выше колена — рану я обработал, перевязки будем делать. Как раз на старый шрам налег, тот который у вас от «штопки» остался — такое заметно тем, кто хирургией занимался.

— Это я еще на «Алабаме» получил, — Серхио хладнокровно пожал плечами — раз все уверены в том, что он старый пират, то пусть так оно и будет. И сейчас, начни их уверять, что это не так, никто просто не поверит — репутация уже сложилась, и теперь играет на него.

— На вас много подобных отметин, сеньор альмиранте — но то знаки чести и доблести, носить которые на своем теле могут только храбрейшие кабальеро. Я искренне вам завидую…

— Не стоит — каждому свое, — прервал славословия в свой адрес Рамос, а вестовые уже принесли новое белье и мундир, на который уже прикололи крест «за военно-морские заслуги» и звезду ордена Марии Кристины, в золоте и с разлапистыми якорями — второй степенью «хефе» пожаловали, минуя «офицера». Помогали переодеться сам Конкас и доктор, да еще при помощи Похвиснева — а где еще быть адъютанту, как ни при адмирале. И отнюдь не чурались все трое такому проявлению заботы, кабальеро ведь, вроде оруженосцев при рыцаре в старое время конкисты эпохи Сида.

Правая рука тоже оказалась в лубке — но не ранение, слава богу, сильнейший ушиб, все «синевой» залило, опухла, но вроде без перелома обошлось. Примерно таким же по цвету оказалось лицо, будто его превращали в боксерскую «грушу». Доктор молчаливо отодвинул небольшое зеркальце и как можно убедительнее произнес:

— Это недели на две, а там отеки полностью сойдут, снова красивым станете, дон Серхио, — уже на правах врача, а не подчиненного обратился милейший доктор. Хотя наших сеньорит в Гаване таким не напугаешь, наоборот, за вами ухаживать начнут наиболее ревностно. Дамы и девицы ведь знают, что ваше сердце свободно…

— Занято у меня оно, войной занято, — отмахнулся Сергей Иванович. В той жизни узами брака себя стягивать не стал, хотя женщинам нравился. Но не встретил такую, чтобы как в романе сердце замерло, и биться в груди перестало. А там не вздохнуть…

Продолжения собственной мысли Серхио немного испугался — не дай бог такое при сеньорах ляпнуть, просто не поймут своего адмирала, не те нынче времена. Да и сам пошлостей не любил, хотя хулитель и ругатель изрядный, особенно когда по начальству «проходился». И от таких мыслей решил «переключиться», вспомнив о недавнем бое.

— Убитых маринеро много?

— Ни одного, что удивительно. Только нижних чинов семерых ранило, и то не очень серьезно, пожаров ведь не было. Да вас зацепило сильнее других, сеньор адмирал, — первым отозвался Конкас.

И тихо выразил мнение:

— Янки скверно стреляют — всего три десятка попаданий, но взорвалось девять снарядов — по два восьмидюймовых и шестидюймовых, остальные в четыре дюйма. К тому же мы держали дистанцию, и попали главным калибром в один из крейсеров три раза, и в другой один. А там и «Бискайя» раз угодила, и «Кристобаль Колон» примерно полудюжиной шестидюймовых снарядов — разрывы были хорошо видны.

— Неплохо, неплохо — наш план полностью удался, сеньоры, — не скрывая удовлетворения, негромко произнес Серхио. Задумался на минуту, чувствуя как от оказанной помощи «лепил», чувствует себя сейчас гораздо лучше, и негромко попросил Конкаса:

— Левое крыло мостика уцелело, поставьте там кресло. Немного осмотрюсь, а там и решение приму. Если Вильямиль не занят, пусть прибудет на «Инфанту». Надеюсь, повреждения у нас не слишком большие.

— Их почти нет, мон альмиранте, «краску поцарапали», как вы любите говорить. Это ведь не главный калибр броненосцев, а восьмидюймовых пушек по одной всего на каждом из противников, не восемь как на «Бруклине». Вот тот дал нам жару, до сих пор вспоминаю с неудовольствием.

— Хорошо, что сейчас крейсер под нашим флагом…

— И с другим «именем», мон альмиранте — новости телеграфом пришли, «дон Хуан де Астурия» в порт по пути забежал, там уже депеши ожидали. Контр-адмирал Вильямиль с докладом к вам прибудет…

Вдовствующая королева Мария Кристина с дочерьми — инфанта Мария Тереза рядом с матерью, юный король Альфонсо под «несчастливым номером», крайняя справа принцесса Астурийская Мария де лас Мерседес. Идет война в «Новом Свете», последняя для Испании…