Чтение онлайн

И глядя на эту мощь германской артиллерии многие назвали испанского адмирала Монтехо «бурро», то есть «ослом». Бой с американской эскадрой надо было принимать именно на рейде Манилы, ведь попадания 140 кг снарядов из любой из трех новеньких пушек были смертельно опасны для вражеских крейсеров, прикрытых только броневой палубой. Но видимо на Филиппины «сослали» самого никчемного, ведь на Кубе адмиралы Сервера и Рамос устроили возомнившим о себе невесть-что американцам настоящую показательную порку, которая раз от раза повторялась.

Но сейчас, выйдя всей эскадрой из Маравелеса, который сами американцы определили местом стоянки кораблям и пароходам иностранных держав, Дидерихс сохранял невозмутимость. Хотя в глубине души, несмотря на свой апломб, адмирал опасался весьма вероятного сражения, ведь американская эскадра тоже выходила навстречу из Кавите. А что им оставалось делать — не разбив германский отряд, нельзя напасть и на испанские броненосцы, что сейчас должны вести в бухте Субик-бей с прибывшим подкреплением из монитора и бронепалубного крейсера. У адмирала Камары слабейший противник, так что испанцы должны добиться победы.

— Хитрость удалась — теперь все зависит от пушек, — пробормотал Дидерихс, радуясь, что удалось высадить десант на помощь окруженным в Маниле испанцам. Тех взбодрило известие о победах Серверы и Рамоса, и уныние, в котором они пребывали после разгрома испанской эскадры в Кавите, исчезло бесследно. К тому же все знали, что посланная из Кадиса Резервная Эскадра контр-адмирала Камары на подходе, и ждали ее с нетерпением. И подкрепление пришло, и более того — теперь усиленное полнокровным германским батальоном, а на береговых батареях Манилы уже распоряжаются немецкие офицеры рейхсвера, знающие толк в пушках.

Да и германская эскадра, решившая начать первое для кайзерлихмарине морское сражение, превосходила по силе американцев. «Дойчланд» и «Кайзер» только считались крейсерами после проведенной модернизации, но четверть века тому назад они строились как казематные броненосцы, с нынешней скоростью едва в тринадцать узлов — какие из них крейсера при таком ходе. А вот как броненосцы для колониальной службы вполне подходящие. В забронированном восьмидюймовыми железными плитами каземате установлены восемь 260 мм короткоствольных пушки Круппа, с дальностью стрельбы в тридцать кабельтовых. Броненосный пояс из железных плит шел от штевня до штевня, в середине десять, а в оконечностях по пять дюймов толщины. На броненосцы полным водоизмещением в восемь тысяч тонн поставили еще год тому назад и современную скорострельную артиллерию — на флагман по восемь 150 мм и 88 мм орудий, а на «Кайзер» одно 150 мм «ретирадное», шесть 105 мм и девять 88 мм пушек. Так что на американские крейсера обрушится град снарядов, а на них совершенно нет поясной брони. А вот для них самих опасны только восьмидюймовые американские пушки, но тех немного. Да и то, чтобы пробить устаревшую броню требуется подойти на десять кабельтовых, что чревато серьезными повреждениями. Но в храбрости янки не откажешь — шесть кораблей с развевающимися флагами шли навстречу германской эскадре…

— Сеньоры! Настал наш час! Да здравствует король!

Контр-адмирал Мануэль де ла Камара-и-Ливермур громко закричал с мостика, и с палубы донесся ответный рев матросов:

— Вива рей! Вива Эспанья!

В энтузиазме матросов и офицеров флагманского броненосца «Пелайо» можно было не сомневаться — команда давно рвалась в бой, особенно когда в Суэце пришло известие о впечатляющих победах эскадры контр-адмирала Серверы на Кубе, и впервые прозвучало имя капитана де навио Серхио Рамоса, которое вызвало у всех офицеров удивление, если не сказать больше. На «армаде» великолепно знали, кто и где служит, слишком немногочисленный был испанский флот, и в кают-кампаниях знали всю «подноготную» своих сослуживцев. Но тут же по намекам в телеграммах Серверы стало понятно, что Рамос и совершил главное — вооружил паровые катера торпедными аппаратами собственной конструкции и перетопил или повредил практически все американские броненосцы и броненосные крейсера в коротком ночном бою. Подфартило ему, так подфартило, как никому из адмиралов — один удар и почти достигнута победа в войне. А там можно было сделать выводы по газетным сообщениям, благо телеграф везде протянул свои линии.

Кэптен Королевского Флота, вот кто такой этот «Рамос», хотя с испанскими корнями, но вряд ли «кабальеро». А статусу на «армаде» придавали большое значение — редкие представители незнатного дворянства, а выходцы из простонародья тем более, могли выйти в высокие чины, случай с Серверой, что уже во второй раз стал морским министром и членом «Хунты Обороны» тому подтверждение. Только удачная для них война могла дать таким «толчок наверх», а там с дарованием титулов лишь их дети, но чаще внуки уже считались в офицерской среде «армады» вполне «своими». Замкнутая кастовость, вот что их сплачивало, но ущерб делу наносило немалый, когда достойным и талантливым, но не родовитым, продвижение по службе давалось очень тяжело. И многие служили по два десятилетия и более, чтобы получить не такой и значительный чин теньенте де навио.

Рамос выскочка, пусть и контр-адмирала получил, и еще победы одерживает — но так не зря пишут, что он единственный из живущих офицеров знаменитой «Алабамы», что немало натворила дел в океане под флагом конфедератов. Пират он и есть пират — это характерный для англичан «почерк», вот только в Испании в отличие от Британии таким представителям звания лордов и рыцарей не жалуют, должен быть родовой титул.

Впрочем, Камару это сильно не беспокоило — помогает «армаде» этот Рамос, и хорошо, к советам опытного кэптена всем стоит прислушаться, как и к приказам Паскуаля Серверы. Тем более, к таким, что пользу несомненную приносят. Так в пути перебрали и откалибровали 280 мм и 140 мм снаряды и запальные трубки к ним — открытие буквально всех шокировало. Три четверти боеприпасов оказались бракованными, и даже если удастся отправить во врага один из «порченных» снарядов, и он, о чудо! — попадет в цель, то в борту будет дырка от удара болванкой.

Хорошо, что боекомплект к 320 мм пушкам «Пелайо» сделали французы, там пропорция обратная была. Но вот сами пушки были не Кане, как на малых японских крейсерах, а «гонтория». И, несмотря на то, что были легче, вот только качеством много хуже. Экспедицию к Филиппинам прослужат, и сотню выстрелов дадут, а там нужно думать, чем их заменить, на что-нибудь более пристойное и подходящее. Такими являются только 240 мм пушки Гильена-Шнейдера, но их мало до прискорбия, французы поставили всего полудюжину, и все новые стволы пойдут взамен расстрелянных на броненосцах Практической Эскадры.

Но о том после победы думать надо, а сейчас воевать тем, что есть на кораблях, самых лучших в испанском флоте. Вот только общая неготовность страны к войне, которую на самом деле ожидали уйму лет, сыграла нехорошую шутку с Резервной Эскадрой. Единственный броненосец «Пелайо» находился на ремонте во Франции, когда началась война, и корабль пришлось спешно уводить — 140 мм пушки поставили обратно в каземат, а вот броневые плиты на него установить уже не хватило времени. Так что сейчас батарея относительно скорострельных пушек совершенно не имеет защиты. А с «Императором Карлосом» вообще было бы скверно, если бы не нашлась пара 280 мм орудий «гонтория», которые поставили в невероятной спешке. И то хорошо — «Кристобаль Колон» ушел в Вест-Индию вообще без стволов главного калибра. В министерстве решили «сэкономить», и это чуть ли не вышло боком. Зато только что введенный в строй крейсер «Альфонсо XIII», который находился в постройке долгие десять лет, оказался настолько скверно сделанным, что Камара дипломатично отписал в министерство, что «корабль не сможет выйти в море». К тому же назначенный на него командир, после осмотра корабля, скоропостижно скончался прямо у себя в каюте — написали от нервного потрясения, чтобы с честью похоронили несчастного самоубийцу. Так что крейсер пришлось оставить в Кадисе, и теперь, не успев войти в строй, тот отправится на слом. Потом отозвали все три больших миноносца, отправив их в Вест-Индию, и транспорты.

Так что в поход вышли только два боевых корабля в сопровождении двух вспомогательных крейсеров «Рапидо» и «Патриото», срочно купленных быстроходных лайнеров, на которые приняли десант и припасы. До Суэца шли с проволочками — янки скупили уголь, и подкупили администрацию Канала, и та стала чинить препоны. Однако известие о победе Серверы радикально изменило ситуацию — стали помогать англичане, словно пропихивая эскадру вперед. Так что добрались до Филиппин, и тут нашлись союзники — германская эскадра из двух броненосцев и четырех бронепалубных крейсеров. Так что согласовав общий план действий с контр-адмиралом Дидерихсом, который выдвинул американцам ультиматум, и, выгрузив войска на берег, Камара отправился к Субику, и перехватил тут подошедшие от Гавайев монитор и бронепалубный крейсер под «звездно-полосатыми» флагами. Он теперь имеет прекрасный шанс добиться триумфальной славы!

— Немцы не те испанцы, которых мы тут одолели, господа! И корабли у них гораздо сильнее! Но победить мы их просто обязаны!

Контр-адмирал Дьюи стоял на мостике как в прошлое сражение, прекрасно понимая, что война для его страны закончилась ошеломляющим поражением, которого в мае никто не ожидал. Но гибель эскадр Симпсона и Шлея вместе со своими командующими настолько потрясла американское общество, что сразу же сказалось на стране. Вроде бы уже сглаженные противоречия между «янки» и «дикси» взорвались новой междоусобицей, более страшной и кошмарной, чем та, что произошла треть века тому назад. И что самое неприятное, так то, что сейчас уже идет прямое и неприкрытое вмешательство сильных европейских держав в этот конфликт, чего не случалось раньше. А такое чревато очень плохими последствиями!