Чтение онлайн

— Мы помогали кубинским повстанцам, к тому же вы взорвали «Мэн» — а потому война была неизбежна!

— Война была неизбежна потому, что одному волку очень захотелось кушать, а потому он счел, что ягненок во всем виноват. Есть такой русский стихотворец Крылов, еще в прошлом веке жил — замечательные басни писал. Почитайте, как раз для вас, мистер Джон. Там волк хотел залезть к овцам в сарай, но оказался в псарне. И знаете, что с ним произошло? Его разодрали в клочья. И сейчас ваша страна как раз уподобилась этому волку.

От тихих слов, сказанных убедительным тоном,Бартлетта пробрало. О многом он начинал догадываться и раньше, но сейчас ему скажут главное — теперь в этом командор не сомневался…

— Давайте посмотрим на факты, командор, а они таковы, — адмирал вроде улыбнулся, но то скорее была ухмылка с нескрываемой злостью в глазах. — На «Мэне» произошел внутренний взрыв, никак не внешний — я сам смотрел на место пролома, листы загнуты наружу. Следовательно, обвинение испанцев в атаке совершенно облыжное, о чем сейчас пишут в европейских газетах. Скорее всего, мы имеем дело с самопроизвольным подрывом пироксилина, он на такие штуки способен. Но для европейцев гораздо лучше, чтобы наперебой писали о коварстве янки — корабль из разряда тех, что не жалко потерять, да и при взрыве погибли нижние чины и негры, а отнюдь не офицеры. Так что все просто замечательно, для испанцев, не для вас.

Бартлетт нисколько не удивился злорадству адмирала — да испанец ли он на самом деле, в этом уже были определенные сомнения. А тот, как ни в чем не бывало, попыхивая сигарой, продолжил говорить.

— На счет «бескорыстной помощи» кубинцам не смешите — по отвоеванию острова у Испании вы бы его сразу попытались превратить в свою колонию, как и Филиппины с Пуэрто-Рико. Правда, встретили бы ожесточенное сопротивление от местных аборигенов, воевать с которыми стало бы накладно, а деньги считать вы умеете. Причина завоеваний проста — сахарные плантации на девять десятых принадлежат трем вашим дельцам, весь экспорт идет именно в Штаты. Мне о том многое в Нью-Орлеане рассказали, как и о том, как у них плантации «отжимали». Так что на «демократию» не ссылайтесь, тут первооснова банальна — деньги. Захапать прибыльный бизнес весьма доходное занятие, почему бы тогда целиком его не присвоить?!

Бартлетт ничего не ответил, о целях войны он и так хорошо знал, да и в газетах порой о том открыто говорилось. Так что возражать адмиралу он не стал — незачем, они оба военные, не политики.

— Видно птицу по полету, а волну по «барашкам». Так что вашей страной, как и другими колонизаторами движут именно корыстные мотивы. Причем вы сильно торопились обстряпать дело так, чтобы европейцы не всполошились раньше времени. А как война началась, так поспешность приняла ненормальный характер. И привела к страшным и уже непоправимым ошибкам. Да-да, так бы оно и есть, вы поторопились с Гавайями. Вначале вы свергли королеву своими штыками, объявив республику, во главе с тремя дельцами, чей бизнес завязан исключительно на САСШ. Но могу вас огорчить — ни вашей «заморской территорией», ни даже штатом Гавайи никогда не станут.

— Понимаю, — чуть кивнул командор, внимательно смотря на собеседника, и спросил, желая проверить свои мысли:

— Архипелаг отойдет Испании?

— Если бы, — пожал плечами адмирал. — Эти острова будут у той страны, символ которой несет флаг Гавайского королевства. А она своего не упустит, особенно сейчас, когда все ее помыслы направлены на одно — вернуть взбунтовавшихся колонистов, возомнивших, что могут делить мир наравне с другими настоящими державами, в лоно империи. Подумайте, что на самом деле происходит, и кто из европейцев держит «нейтралитет». Сейчас вы узнаете много интересного, командор…

Рамос пыхнул сигарой, отпил рома из стаканчика — уверенный в себе адмирал, одержавший уже несколько побед над американскими эскадрами, отчаянно храбрый, в чем никто не сомневался и очень энергичный флотоводец, умный и хитрый. Чрезвычайно предусмотрительный, раз загнал его в ловушку, отправив ложные телеграммы, в которых поманил возможной победой. Раз «Бруклин» у него здесь, то можно ожидать и подхода других кораблей, что совсем недавно несли флаги со «звездами и полосами».

— Италия, причем отнюдь не тайно, передала крейсер «Карло Альберто», что стал «Педро Арагон» в нашем флоте. А с ним еще десятидюймовые пушки для нашего «Кристобаля Колона», транспорт с которыми уже вышел сюда, вместе с мастерами, что доделают подачу в башнях. Франция отдала нам 240 мм пушки для стоящих на достройке кораблей, и многое другое необходимое для нашей армии — сотни скорострельных пушек и пулеметов, снаряды и патроны. А еще отправит в Луизиану войска для поддержки тамошних французов. Германия уже отправила эскадру адмирала Дидерихса к Филиппинам — ваш командор Девью попал в западню, ведь на берег вы высадили десантный корпус, который теперь попадет в плен, как на Кубе дивизия Шафтера. А вот Англия… не будем о ней, у нее свои интересы, абсолютно не совпадающие с вашими. Про Испанию тем более — у нас есть свои союзники и сильная армия, а флот господствует на море, в чем нет сомнений даже у вас не осталось. Теперь остатки вашего флота заперты в Саванне, и мне уже не важно, какое решение вы сейчас примете. Вам решать — жить вашим морякам или умереть в самые ближайшие дни. Я не выпущу вас в море — ночью мы накидали мин в устье реки, перегородив фарватер, Как только «дикси» ворвутся в город, а это вопрос уже не дней, а часов, начнется резня…

Бартлетт лихорадочно просчитывал ситуацию, многое он знал — теперь ни у кого в госдепартаменте не было сомнений, что за Испанией стоят могущественные европейские державы, которые только ждали удобного момента покончить с САСШ, ведь экономическое могущество страны стало неоспоримым, а конкурентов всегда стараются убрать.

Предложение адмирала было предельно откровенным, хотя вслух оно не было произнесено. Альтернатива достаточна простая — или капитуляция перед испанцами, со сдачей им всех кораблей, либо озлобленные сопротивлением и потоплением кораблей эскадры, «южане» устроят форменное побоище. А такого нельзя допустить — корабли построить можно, а вот лишиться подготовленных военных моряков нельзя, не так их и много в US NAVY. Негде их взять — броненосец строится четыре года, а экипажи из новобранцев не сформируешь. Лучше уж испанский плен — команды крейсеров и мониторов «дяде Сэму» будут очень нужны в будущем…

— Мерзавцы — они дурили нам головы, поджидая испанцев. И стоило подойти отряду Камары, как тут же вышли в море, демонстрируя, что сами нарушают свой же нейтралитет. Теперь сражение неизбежно!

Командующий азиатской эскадрой САСШ контр-адмирал Дьюи стоял на мостике своего флагманского крейсера «Олимпия», прекрасно понимая, что происходит. В бухту Субик добрались после перехода через весь Тихий океан монитор «Монтерей» с бронепалубным крейсером «Чарльстон», с тремя угольщиками, что также доставили необходимые для его эскадры грузы. За ними в двух днях пути должен следовать еще один монитор — «Монаднок», с двумя транспортами, что его буксировали. Вот только путь в Кавите, где победила испанцев американская эскадра, уже закрыт подошедшим отрядом контр-адмирала Камары. А в нем броненосец «Пелайо» и большой броненосный крейсер «Император Карлос V», которые пройдя в конце июня Суэцким каналом, в сопровождении двух быстроходных вспомогательных крейсеров, бывших лайнерами и набитых солдатами экспедиционных батальонов с артиллерией, а также посыльного корабля, устремились к Филиппинам через весь Индийский океан.

Сам Дьюи еще вчера бы рискнул атаковать эти два больших корабля, что по мощи залпа пока превосходили всю его эскадру. Однако с прибытием в Манильскую бухту мониторов, вооруженных двумя 305 мм и полудюжиной 254 мм орудий, перевес в силах уже переходил к американцам. Вот только те пока находятся в бухте Субик, отделенные переходом, и как произойдет объединение всех сил в единый отряд, контр-адмирал не знал.

И все дело тут в немцах, в этих лицемерных притворщиках, что просто дожидались два месяца удобного для себя момента, и вот сейчас уже окончательно сбросили маску «дружелюбия»!

Германская Азиатская эскадра под командованием вице-адмирала Дидерихса появилась на Филиппинах два месяца с лишним тому назад. Было ясно, что подданные кайзера Вильгельма пришли сюда не из простого любопытства. Вот уже как пятнадцать лет Германская империя пыталась утвердится на Тихом океане, всеми правдами и неправдами выискивая для себя колонии. Понятное дело, что немцы не покушались на позиции Британской империи или Французской Республики, довольствуясь тем немногим, что выпало из поля зрения великих колониальных держав. А такого было немного — «бесхозной» оказалась северо-восточная часть огромной Новой Гвинеи и прилегающие к ней две островные гряды — Новая Британия, переименованная в архипелаг Бисмарка, и северная часть Соломоновых островов. Но этого было до обиды мало растущему аппетиту «Второго Рейха», а потому взоры быстро развивающейся промышленной державы стали приглядывать то, что «плохо лежит», чтобы отобрать у слабого, и неспособного защитить эти территории владельца. А таковым была только Испания, одряхлевшая империя, потерявшая в начале века свои огромные колониальные владения в «Новом Свете». А здесь под владычеством испанской короны оставались довольно значительные архипелаги — Марианские, Каролинские и Маршалловы острова — на которых и никаких чиновников издалекой Кастилии не было. Просто в европейских странах повелось считать с тех дальних времен, когда моря бороздили величественные галеоны под красно-желтыми флагами, что данные архипелаги давно принадлежат Испании.

Вот на эти острова и нацелилась Германия пятнадцать лет тому назад. Отсутствие у Испании нормальных забронированных крейсеров сыграло со страной злую шутку — противопоставить наглым тевтоном можно было только деревянные корветы, которые для боя с противником никак не годились. Пришлось прибегнуть к «божьему суду» в лице римского папы, что выступил посредником в разгоревшемся конфликте. Понтифик просто «разрезал» пополам это современное «яблоко раздора» — Маршалловы острова и южная часть Марианской гряды отдали немцам, Испания сохраняла за собой их северную часть и все Каролинские острова. Тевтоны угомонились, прихватив заодно крошечный островок Науру, но всем жителям Мадрида стало ясно, что перемирие хрупкое, и скоро закончится. Все эти архипелаги не более чем десерт к ужину, где главным «блюдом» станут Филиппины, что находятся в центре испанских владений, и названные так в честь короля Филиппа еще в XVI веке. Тысячи островков с десятками относительно крупных островов, площадью от одной тысячи до двенадцати тысяч квадратных километров, среди которых своими довольно внушительными размерами выделялись два — Лусон (112 тысяч кв. км.) и Минданао (97 тысяч кв. км.)