Чтение онлайн

К черту рациональную часть.

Знаю, она еще поднимет голову и напомнит о себе. Но не сегодня. Не хочу думать, не хочу ничего предпринимать. Мне хочется быть слабой ведомой женщиной, решение за которую принимает мужчина. Никогда прежде не замечала за собой таких желаний (равноправие полов — наше все), и вот, докатилась на старости лет. Должно быть, всему виной усталость, что же еще?

— Морган, — заговаривает Риган. И его голос после долгого молчания звучит несколько хрипло.

Мне очень нравится, что он зовет меня именно так — так, как просила. Я это ценю.

Все мужчины, с которыми у меня были связи за эти годы, почему-то считали, что, если между нами что-то было, теперь они мне не чужие (или даже имеют на меня какие-то права) и могут обращаться ко мне по имени или вообще так, как им вздумается. Впрочем, ласковые клички — для меня отдельная тема. Запретная тема, если быть точной: патологически не выношу фальшиво сладкие словечки, должные означать… Что? Любовь? Помилуй боже. Привязанность? Три раза «ха»! Нежность? Ну так будь нежным, чего трепаться?

Но почему-то, если мои любовники быстро и с первого раза понимали, что ко мне не стоит обращаться: «киска», «красавица», «милая», — то с именем были проблемы у всех.

Да, это мои личные заморочки. Но разве так уж сложно запомнить, что «Миранда» я только для очень узкого круга людей? Мне так комфортно, это мой личный дополнительный слой защиты от враждебного окружающего мира, как говорил один из моих психотерапевтов.

— М-м-м? — сама не пойму, мычу или мурлычу в ответ, не поднимая век. Протягиваю руку, на ощупь нахожу свой свитер (да, кстати, кроме формы, у меня оказались всего лишь одна рубашка на пуговицах и этот бледно-синий свитер тонкой вязки) и набрасываю его на себя — вечереет, и становится прохладно.

— Я должен тебе кое-что сказать.

Так и таким тоном не говорят о чем-то приятном. Так признаются в каких-то грехах и сообщают неприятные новости. Не хочу. Ничего сейчас не хочу, только покоя.

— Не надо, — прошу.

— Морган…

— Просто не надо, — повторяю тверже.

— Ладно, — соглашается Джейсон после целой минуты молчания и крепче прижимает меня к себе.

Блаженно улыбаюсь и устраиваюсь поудобнее.

Скоро стемнеет, и пора будет возвращаться в реальность и домой. В конце концов, до приготовления ужина я все-таки сегодня доберусь — обещала так обещала. Но не могу заставить себя вынырнуть из неги прямо сейчас. Мне нужны эти несколько минут тишины, жизненно необходимы.

Мы редко молчали с Александром. Или каждый был занят своим делом, что было не до разговоров. Или же болтали без умолку: смеялись, подшучивали друг над другом. С Риганом мне хорошо молчать. И это настолько странно, что… Что я не хочу искать этому объяснений.

И думать сейчас об Александре тоже не хочу.

***

Когда мы одеваемся и собираемся в путь, солнце уже зашло за горизонт, и оттуда виднеются лишь его слабые оранжевые лучи. Если я все еще хочу приготовить ужин, то мне следует поторопиться.

По привычке, выработанной годами, натягиваю на себя свитер, отвернувшись от мужчины, с которым только что была рядом абсолютно без одежды и, в общем-то, ни капли не стеснялась.

Перед тем как повернуться, замечаю в глазах Джейсона немой вопрос и ожидаю, что он озвучит его, но предпочитаю заранее игнорировать и, почему-то внезапно заторопившись, натягиваю свитер через голову, уже мысленно подбирая остроумный и, желательно, исчерпывающий ответ, объясняющий мое поведение, которого я и сама толком не понимаю.

Риган и вправду заговаривает, но говорит совсем не о том, чего я ожидаю.

— Ты мне снишься.

Вздрагиваю, будто меня хлестнули плетью по обнаженной спине. Быстро опускаю шерстяную ткань до талии.

Что это? Такой способ «подката», как говорит молодежь?

— Надеюсь, в кошмарах? — пытаюсь сострить; бросаю на него взгляд через плечо и снова отворачиваюсь, намереваясь зашнуровать ботинки. Долго. И кто меня тянул надевать сегодня те, что на шнуровке?

Успеваю заметить немного кривую улыбку.

— Скорее уж в порно.

Мог бы хотя бы использовать слово «эротика». Сглатываю. Ни за что не признаюсь, что сама сегодня видела его в весьма откровенном сне.

— И к чему ты это? — стараюсь спросить как можно небрежнее.

— Я влип, — отвечает спокойно, вновь вызывая своим голосом миллион мурашек по моему позвоночнику. Оборачиваюсь и обнаруживаю, что Риган и сам уже успел одеться, пока я возилась со своими вещами. Теперь он сидит вполоборота ко мне, закинув одну ногу, согнутую в колене, на другую и положив локоть на подголовник кресла. — Думаю о тебе все время.

Дергаю уголком губ. Похоже, у меня уже нервный тик.

Я тоже думаю о Джейсе непозволительно много. Но сказать это вот так… просто...

— Это пройдет, — отвечаю равнодушно. Не знаю, кто это говорит: я или мое врожденное чувство противоречия.

— Наверно, — соглашается, глядя мне в глаза и не думая отводить взгляд. — Если перестану тебя видеть.

Пожимаю плечом.

— Перестанешь. Окончишь ЛЛА и перестанешь…

Замолкаю и плотно сжимаю губы. Я что, только что заявила, что намерена не отпускать его от себя все три года обучения? Морган, ты все-таки спятила.

— До окончания Академии еще далеко, — вторит Риган моим мыслям. Но это не протест, а что-то диаметрально противоположное.

Мне теперь совсем не по себе.

— Ты это к чему? — спрашиваю во второй раз, нервно обняв себя руками.

Если сейчас за этим последует признание якобы в любви, я ему вмажу. Честное слово, возьму и ударю. Все слишком знакомо, слишком по сценарию. Было, миллион раз было: признания мужчин, не знающих обо мне ровным счетом ничего и отчего-то возомнивших, что любят меня. Или притворяющихся и даже не возомнивших всерьез. Почему-то представители сильного пола считают, что услышать признание в любви — самое заветное желание любой женщины. Ошибаетесь, для меня это как выстрел сигнального пистолета: «На старт!»

— К тому, что я хочу, чтобы наш фиктивный роман стал настоящим, — серьезно произносит Риган, все еще смотря на меня и не пытаясь бегать взглядом по салону. — Независимо от Рикардо Тайлера, выборов и прочей чепухи.

Ничего себе, чепуха. Сказал бы он это Рикардо…

И только после этой мысли меня посещает другая, ошалелая: «Он что, серьезно?»

Открываю рот, ну точно как глупая рыба, и захлопываю. У меня нет слов, без шуток.

— Я хочу тебя узнать, — окончательно добивает меня Джейсон.