Чтение онлайн

Почти пришли.

Тихо. Только шелест ветра и глухой звук наших шагов по пересохшей глине.

– Ник, – снова заговариваю.

– А? – откликается.

– Мы должны все выяснить, – даже если мне все еще сложно поверить в это прежнее «мы». – Эти два года не должны пройти зря. Нам нужно вернуться не с пустыми руками.

– О том и речь, – соглашается Ник. Готова поклясться, корчит гримасу. – Именно поэтому я иду среди ночи с тобой непонятно куда на встречу неясно с кем, хотя это и может быть ловушкой.

– Спасибо, – бормочу. Мне становится легче.

– За что? – весело интересуется Ник. – За то, что такой же камикадзе, как и ты?

– И за это в том числе, – отвечаю на полном серьезе.

– Дэвин! – зову, оказавшись на месте. – Дэвин!

В ответ – лишь шорох ветра и шелест куцей листвы на редких деревьях.

Ник, остановившийся за моим плечом, красноречиво хмыкает.

– Что ж, на нас не выскочила толпа вооруженных людей, – уже плюс.

– Прекрати, – прошу.

Мне нравится его чувство юмора, но сейчас я и без него нервничаю.

– Может, твой приятель сбежал? Если он вообще был тем, за кого себя выдавал.

Дэвин мог как сбежать, так и попасться в руки тех, кто на него охотился. Эта мысль не добавляет мне оптимизма. Кусаю губы.

– Еще скажи: если он вообще был, – бормочу себе под нос.

Но Ник меня прекрасно слышит.

– Брось, – отвечает, хотя мои слова и не были вопросом. – В твоей адекватности я никогда не сомневался.

И на том спасибо.

– Дэвин – тот, кем назвался, – говорю с уверенностью.

Как ни старалась, за последние сутки я так и не вспомнила ничего, что касалось бы Дэвина или времени до знакомства с Ником. Моя чертова память упорно завязана на Валентайне, и от этого хочется биться головой обо что-нибудь твердое. В прямом смысле. В прошлый раз ведь падение с крыши помогло.

Однако все то, что рассказал мне Дэвин, удивительным образом вошло в канву. У меня нет ничего, кроме слов человека, которого прошлой ночью увидела впервые, но каждое из этих слов точно подходит к тому, что я уже выяснила о себе ранее. И акция протеста, убегая с которой я познакомилась с Ником – как кто-то местный мог узнать об этом? Такое нарочно не придумаешь – уж слишком абсурдно.

– Странно только, что я о нем слышу впервые, – врывается голос напарника в мои мысли. – Если, как он утверждает, вы были долгое время близки.

Резко оборачиваюсь. Увы, света спутника и звезд хватает только на то, чтобы различать очертания предметов, но не их детали – вижу лишь силуэт мужчины рядом, не выражение его лица.

– Я что, рассказывала тебе о своих любовниках? – переспрашиваю. Не помню, совершенно не помню.

– Ну, о длительных отношениях друг друга мы всегда были осведомлены. Судя по твоему рассказу, мне показалось, у вас с этим Дэвином было серьезно.

По словам Дэвина, мне тоже так показалось. Но, видимо, для меня связь с ним значила не так уж много, раз я по-прежнему ничего не вспомнила.

– Ник, мы с тобой мазохисты? – спрашиваю вдруг на полном серьезе.

Сейчас, после времени, проведенного на Птицеферме, мне непонятно, чем мы оба занимались все эти годы. Наша дружба, являющаяся дружбой лишь отчасти. Несуществующие в реальности причины, которые всегда якобы мешали переступить через грань «дружбы». Грань, все больше истончающуюся с годами, но отчего-то не рвущуюся, а растягивающуюся и растягивающуюся, как кусок резины… Чтобы наконец сорваться и щелкнуть нас обоих по носу.

– Вопрос не по адресу, – отвечает Ник, не нуждаясь в уточнении, что я имею в виду. – Причины держать меня на расстоянии были у тебя, а не у меня.

С силой тру пальцами лоб.

– Я плохо помню, но мне точно казалось, что так будет лучше.

– Показалось, – внезапно огрызается Ник, как-то даже зло, что ли. – Давай потом обсудим наши отношения. Например, на Новом Риме, лежа на мягком диване.

– Давай, – откликаюсь эхом; ежусь.

Новый Рим и тем более диван кажутся мне настолько далекими и нереалистичными, что поверить в их существование и в свое возвращение домой почти невозможно. Тем не менее Ник прав: сейчас не время и не место для таких разговоров.

Кручу головой по сторонам, вглядываясь во тьму.

– Дэвин, ты здесь? – пробую снова. – Я принесла тебе хлеб!

Кричать шепотом – та еще задача, но громче нельзя. Как и включить фонарь и осветить им окрестности. Хотя, если Дэвин не объявится, наверное, придется. Мужчина серьезно болен и истощен – кто знает, вдруг он лежит, обессиленный, где-то поблизости, а мы его не видим. Нет, уходить, все тщательно не проверив, я решительно не готова. Это стоит риска.

– На корм его, что ли, выманиваешь? – Голос Ника раздается над самым ухом так неожиданно, что вздрагиваю.

– Зачем подкрадываешься? – ворчу.

В ответ, вместо того чтобы отойти, мой спутник, наоборот, берет меня за руку. Видно плохо, но, кажется, он тоже осматривается.

– Тут темно, как в могиле, – поясняет свои действия. – Не хочу пропустить момент, если русалки утянут тебя под землю.

– Русалки, вообще-то, должны жить в воде.

Ник крепче сжимает мое запястье, ясно давая понять, что отпускать меня от себя не намерен.

– Кой черт знает, что водится на этой планете, – откликается. – Может, они тут сухопутные.

– Ну-ну, – вздыхаю, но больше не спорю. Не вырываюсь.

Проходим еще немного вперед, прямо к входу в шахту, к тому самому, с дверцей, придавленной к земле тяжелым камнем за неимением настоящего замка.

– Жаль тебя разочаровывать, но, кажется, тут никого нет, – озвучивает Ник мои собственные мысли. – Уходим?

– Я вам уйду! – Из ближайших кустов вдруг раздается уже знакомый мне хриплый голос.

Пальцы Ника на моей руке напрягаются.

– Он? – спрашивает.

– Он, – подтверждаю.

– Он, он, – живо поддерживает Дэвин. – Я, в смысле. Да, детка?

Ответить не успеваю, потому как в следующую секунду Ник без предупреждения щелкает кнопкой фонаря, направляя луч света на появившегося из темноты мужчину. Свет тусклый, но в первое мгновение привыкшим к мраку глазам все равно тяжело.

– Уй! – взвизгивает Дэвин, прикрывая верхнюю часть лица ладонью. Его рука заметно дрожит. Лоскуты ткани, болтающиеся вчера на разорванном рукаве формы, теперь заскорузли и свернулись, словно листья от первых заморозков.