Чтение онлайн

Ник же светит в лицо новому действующему лицу лишь мгновение – практически сразу опускает фонарь, проходясь его лучом по фигуре «гостя», проверяя наличие при нем оружия. На вид – ничего нет. Максимум, что может быть, – нож, припрятанный в ботинке или… нет, в рукаве точно нет, потому как и рукавов уже толком нет. Вон и на колене дыра, которой вчера не было.

– Нет у меня оружия, – ворчит Дэвин, тоже сразу же распознав намерения Ника. – Безобиден, как щенок. – Закашливается, зажимает мученически искривленный рот тыльной стороной запястья. – Тьфу. Ну кончай, туши свет.

Ник его просьбу игнорирует, обращается ко мне:

– Говоришь, вторую неделю бегает? С таким-то кашлем? Его же за километр слышно.

– А я везунчик, – отвечает за меня Дэвин. – Кхе!..

Качаю головой.

– Вчера он и то кашлял меньше. – Окидываю тощую фигуру Дэвина критическим взглядом. – И не дрожал.

– Я, может, от радости, – немедленно огрызается тот, напоминая мне Сову, никогда не признающуюся в своей физической слабости.

– Значит, Ник, тот самый? – Дэвин сверкает на моего спутника своими темными, запавшими в череп глазами, после чего жадно вгрызается в принесенный мною кусок хлеба.

– Мы разве знакомы?

– Не имел чести, – фыркает Дэвин и тут же закашливается. Тело мужчины сотрясается от макушки до пят, а крошки недоеденного хлеба летят в разные стороны.

Его состояние меня беспокоит: бледный, с влажным лицом и с лихорадочно блестящими глазами. Еще этот кашель…

Мы спустились в шахту и устроились в одном из ответвлений коридора, недалеко от шахтного ствола. Я сижу на крупном плоском камне, Ник – рядом на земле, Дэвин – напротив. Фонарь лежит между нами, направлен в стену, чтобы никого не слепил, но его света в тесном пространстве вполне хватает, чтобы хорошо видеть лица собеседников.

Тут сыро и холодно, но, во всяком случае, можно быть уверенными, что нас никто не подслушает и не заметит в темноте свет – местные спят, а люди из люка у реки, по заверениям Дэвина, уже обшарили шахту вдоль и поперек и в последние дни даже не появляются в этом районе. Что ж, если он ошибся и они объявятся, мы услышим их прежде, чем они нас: поднять скрипучую крышку, открывающую вход в шахтный ствол, тихо – невозможно.

Наконец мой старый знакомый перестает кашлять, с тоской оглядывает разлетевшиеся по его коленям драгоценные крошки. Однако с видом, полным собственного достоинства, небрежно стряхивает их с брюк на землю. В этот момент дрожь его пальцев не заметить трудно.

– Дэвин, – заговариваю, – ты болен. Если ты расскажешь нам все, что знаешь о наркоторговцах, я попробую добыть тебе лекарства.

Слабо представляю, как мне это удастся, но сделаю все, что в моих силах. Вряд ли Сова не заметит пропажу, но с последствиями буду разбираться позже.

Дэвин морщится.

– Скверная сделка, детка. Я всего лишь простудился.

Только открываю рот, чтобы возразить, как меня перебивает Ник.

– У него ломка, – произносит уверенно.

Вскидываю на него глаза: смотрит на Дэвина в упор. Перевожу взгляд на мужчину напротив – не спорит.

– На чем сидишь? – спрашивает Ник. – На «синем тумане»?

– Вот еще. – Дэвин передергивает плечами. – На этой дряни больше года не живут. Ну, три, если повезет, и то к концу этого срока станешь весело моргающим овощем. Я таким не балуюсь.

Значит, все-таки наркоман.

– Тогда что? Фристил? Лагоза? – спокойно перечисляет Ник. – Или героин – по старинке?

– Фристил, – бурчит Дэвин, отводит взгляд. – Ишь ты, названия выучил.

– Не смертельно, но еще недельку его здорово поломает, – поясняет Ник, ловя мой непонимающий взгляд. – А про кашель – согласен. Ему бы что-то противовоспалительное, пока не выплюнул легкие.

Дэвин корчит гримасу.

– Перебьюсь, красавчик, я живучий. Это вы, аристократишки, рассыпаетесь на части от простого насморка.

Ник давится воздухом.

– Кто, прости?

А Дэвин и не думает отказываться от своих слов.

– Аристократишки, – твердо повторяет с отвращением в голосе. – Думаешь, я не знаю, кто такие Валентайны? Я наводил справки. Мамаша – учредитель крупного благотворительного фонда. Папаша – глава машиностроительного предприятия. И их сынок, выбравший ро-ман-тич-ную профессию, – кривляясь, произносит по слогам, – потому как денег у него и так куры не клюют, еще внукам хватит.

– С «мамашей» и «папашей» – полегче, – холодно одергивает его Ник.

Дэвин усмехается, и я впервые замечаю, что у него нет одного зуба.

– А то что? – уточняет с мрачной решимостью и вызовом одновременно. – Бить будешь?

– Зачем бить? – Ник пожимает плечами. – Сам тут загнешься без нашей помощи.

– Эге. Шутник.

– Прекратите, – вмешиваюсь. – Дэвин, нам действительно нужна твоя помощь, а тебе – наша. Это взаимовыгодное сотрудничество.

Тот с выражением вселенской грусти на лице возводит глаза к каменному своду над головой.

– Ну вот, дама моего сердца опять выбрала другого, – заявляет трагически, затем выпрямляется и заканчивает уже своим обычным тоном: – Причем опять одного и того же. Чувак, что ж ты свою женщину в такую клоаку притащил? Детей бы рожала, а не слайтексом вкидывалась.

Ник скрипит зубами.

– Может, я и погорячился, обещая, что не стану тебя бить.

– А что? – Глаза сидящего напротив расширяются в притворном ужасе. – Тема ваших отношений под запретом?

– Ты сам сказал, что у него ломка, – напоминаю Нику, всерьез опасаясь за целостность остальных зубов Дэвина. На самом деле мне самой очень хочется поправить ему вывеску за последние слова. Сдерживаюсь.

– Помню, – сухо отзывается Ник, все еще испепеляя сидящего напротив взглядом. – Так что? – уточняет требовательно. – Будем зубы скалить или переходим к делу? Если первое, то мы уходим.

Прикусываю изнутри щеку. С одной стороны, напарник прав: таким, как Дэвин, палец в рот не клади, почувствует себя хозяином положения – пиши пропало, ничего не добьешься. С другой – если Ник сейчас уйдет, я вернусь сюда сама, завтра же. Дэвин – единственная ниточка, связывающая нас с наркоторговцами.

А тот выжидает театральную паузу, доедает краюшку хлеба, отряхивает пальцы и хитро поглядывает на нас, то на одного, то на другого.

– Путь отхода есть? – спрашивает резко изменившимся тоном – деловым, серьезным.

– Есть, – так же коротко отвечает Ник.

– Другое дело. – Дэвин позволяет себе усмешку. – Чего хотите? Спрашивайте – отвечу.

– …Так что нечего вам там делать, – заканчивает Дэвин рассказывать о другой, потайной шахте, запасной вход в которую спрятан у реки.