Чтение онлайн

Гарри выплевывал злые слова, и Гермиона слышала, как он сам себя пытается убедить в ложности сказанного Аберфортом Дамблдором. А вместо того перед его мысленным взором ясно всплывали фрагменты недавнего разговора, и его собственные горькие сомнения, нашедшие подтверждение в суровых словах старика.

Гарри так ясно видел перед своими глазами всё пережитое, что поднаторевшей в легилименции Гермионе не составило никакого труда следить за событиями не по словам приятеля, которые она больше не слушала, а по его собственным воспоминаниям:

Гарри Поттер разговаривал с Аберфортом в мрачной гостиной со старой мебелью, потёртым ковром и запылёнными мутными окнами. Над потухшим камином висела большая картина маслом – портрет светловолосой девочки, глядящей в пространство рассеянными ласковыми глазами. В пробивающемся через грязное стекло луче солнца клубилась пыль, в комнате пахло плесенью.

– …мой брат Альбус много чего хотел, – говорил Аберфорт, высокий сутуловатый бармен «Кабаньей Головы», – и, как правило, люди страдали ради исполнения его великих задач. Держись подальше от Того-Кого-Нельзя-Называть, Поттер, а по возможности и вовсе уезжай из страны. Забудь моего брата и его умные планы. Он ушёл туда, где ему уже ничто не причинит огорчений, и ты ему ничего не должен.

– Вы не понимаете! – перебивает Гарри.

– Да? – спокойно переспрашивает Аберфорт. – Ты думаешь, я не понимал родного брата? Думаешь, ты знал Альбуса лучше, чем я?

– Вовсе нет, – отвечал ему Гарри. – Просто… он поручил мне одно дело.

– Да неужели? – откликнулся старик. – Хорошее дело, надеюсь? Приятное? Лёгкое? Такое, что его можно доверить ещё не кончившему школу волшебства ребёнку, и он с ним справится, не надрываясь?

– Я… Нет, оно не лёгкое… – бормочет Гарри. – Но я должен…

– Должен? Почему должен? Его ведь нет в живых, так? – резко перебивает Аберфорт. – Бросай это, парень, пока и с тобой не случилось того же! Спасайся!

– Не могу.

– Почему же?

– Я… – Гарри растерялся. Объяснить не получилось бы, поэтому он перешёл в наступление: – Но вы ведь и сами участвуете в борьбе, вы – член Ордена Феникса!

– Я им был, – поправил Аберфорт. – Орден Феникса давно толчёт воду в ступе. Они колдуют лепреконское золото, парень! Что может Орден Феникса против Того-Кого-Нельзя-Называть сейчас, когда мой брат мёртв? В наше время лучше сидеть и не высовываться, больше шансов сохранить свою шкуру! А тебе здесь покоя не будет, Поттер. ЕМУ слишком хочется до тебя добраться. Поэтому уезжай за границу, спрячься, спасайся!

– Я не могу, – замотал головой Гарри. – У меня здесь дело.

– Поручи его кому-нибудь другому!

– Нет. Это могу сделать только я, Дамблдор объяснил…

– Вот как? Он действительно объяснил тебе всё, он был честен с тобой? – крякнул старик.

Гарри всем сердцем хотелось ответить «да», но почему-то это простое слово не желало сходить с его губ. Аберфорт, похоже, угадал его мысли.

– Я хорошо знал своего брата, Поттер. Он научился скрывать и утаивать ещё на руках нашей матери. Утайки и ложь – мы выросли на этом, и Альбус… у него был врождённый талант.

Глаза старика скользнули к картине над каминной полкой. Гарри заметил теперь, что это единственный портрет в комнате. Ни фотографии Альбуса, ни ещё чьего-нибудь изображения здесь не было.

– Это ваша сестра? Ариана? – спросил Гарри, чтобы что-то сказать.

– Да, – резко отрeзал Аберфорт. – Начитался Риты Скитер, приятель?

– Я слышал о ней от Элфиаса Дожа, – попытался выкрутиться тот.

– Старый дурак! – буркнул Аберфорт, пригубливая стакан, который держал в руках. – Всерьёз верил, что мой братец весь так и лучился светом! Что ж, он не один такой, вот и ты всё ещё этому веришь, судя по всему.

Гарри молчал. Ему не хотелось выказывать сомнения и неуверенность, терзавшие его в последние месяцы по поводу Дамблдора. Свой выбор он сделал, когда добрался до чаши Пуффендуй. Он решил идти дальше до конца.

Гарри встретил взгляд Аберфорта, так разительно схожий с взором его брата: ярко-синие глаза словно рентгеновскими лучами пронизывали собеседника, и Гарри казалось, что Аберфорт читает его мысли и презирает его же за них.

– Профессор Дамблдор доверял мне, – тихо сказал Гарри. – Он уважал меня и любил.

– Вот как? – откликнулся старик, кивая. – Забавно! Большинство из тех, кого мой брат очень любил, кончили хуже, чем если бы ему вовсе не было до них дела.

– Что вы хотите этим сказать?! – выдохнул Гарри.

– Не обращай внимания, – ответил старик.

– Но вы говорите очень серьёзные вещи! – не отступался тот. – Вы имеете в виду вашу сестру?

Аберфорт уставился на него. Несколько секунд губы старика шевелились, словно он пережевывал слова, которые хотел проглотить. Потом старый волшебник заговорил:

– Когда моей сестре было шесть лет, на неё напали трое маггловских мальчишек. Они увидели, как она колдует – подглядели через садовую изгородь. Она ведь была ребёнком и не умела ещё это контролировать – ни один волшебник в этом возрасте не умеет. То, что они увидели, их, надо думать, испугало. Они перебрались через изгородь, а когда она не смогла показать им, в чём тут фокус, маленько увлеклись, пытаясь заставить маленькую ведьму прекратить свои странные дела.

Аберфорт поднялся на ноги: высокий, как и его брат, он стал вдруг страшен в своей ярости и безысходной боли.

– То, что они сделали, сломало её: она никогда уже не оправилась. Ариана не хотела пользоваться волшебством, но не могла от него избавиться. Оно повернулось внутрь и сводило её с ума, порой вырываясь помимо её воли. Тогда она бывала странной… и опасной. Но по большей части она была ласковой, испуганной и покорной.

Мой отец погнался за подонками, погубившими сестру, и наказал их. Его заточили в Азкабан. Он так и не признался, что заставило его пойти на это – ведь если бы Министерство узнало, что сталось с Арианой, её навсегда заперли бы в больнице святого Мунго. В ней бы увидели серьёзную угрозу для Международного статута о секретности, поскольку она не владела собой, и волшебство невольно вырывалось из неё, когда она не могла больше сдерживаться.