Чтение онлайн

Кстати, контрабанда должна называться иначе, так как не особо она и запрещена в школе Утренней звезды. Возможно, король, барон, граф или другая шушера и пытаются построить местных теневиков так, чтобы сгрести себе лишние монеты, и людям приходится возить товары в обход местных пограничных постов, но школа своих обитателей точно не ограничивает.

Нужно наладить нормальные отношения хотя бы с трактирщиком, а в будущем через него можно выйти на теневых воротил, которые управляют здешним закулисьем. Пацанов тоже нужно успокоить: мне не нужно, чтобы со мной ассоциировалось что-то плохое, и тем более не хочется, чтобы меня нашпиговали железом, если эти идиоты совсем обнаглеют и выйдут за рамки. Думаю, окружающие предпочитают убирать свидетелей в могилы, а не затыкать им рты мешочком монет, а убийство адептов — дело серьезное и порицаемое. Никто из деревенских не станет разбираться, хорошо ли я умею хранить молчание.

Я поднялся с кровати и пошел вниз. Комнату, разумеется, запер, а ключ закинул в мешочек для монет. По договору с пацанами, мы должны сперва пообедать, затем выполнить сначала их задание, потом мое.

Я еще не знал, какой меня ожидает сюрприз. Я пробежал по лестнице вниз и вышел в общий зал, как раз к тому моменту, когда один из моих напарников по команде ухватил за бедра молоденькую, лет пятнадцати на вид девчонку и попытался силой усадить себе на колени.

Хотя нет. "Пытаться" — это не про адептов. У Суржика это получилось сразу.

— Черт побери…

На столе перед пацанами стоял пустой кувшин. Они просили "самое крепкое"? Похоже, оно неслабо ударило по мозгам адептов.

Я направился к полудуркам. Тем временем пацаны развлекались: Суржик держал молоденькую подавальщицу за колени и лапал грудь, а Хризос тем временем запугивал девчонку. Хозяина таверны видно не было, но дверь на кухню была приоткрыта: видимо, чтобы слышать происходящее в зале. Предосторожность хозяина заведения пацаны обошли с изобретательностью питекантопа: девчонка уставилась на огонек, пляшущий на ладони Хризоса. Из глаз милашки текли слезы.

Наверняка ей сказали что-то типа "пикнешь, и твое лицо превратится в обожженную маску", и получили возможность лапать подавальщицу за вторичные половые. Придурки что, не заметили сходство хозяина таверны и девчонки? В этом мире нет камер, любой адекватный мужик похоронит обидчика дочери и позаботится о свидетелях. Разумеется, если ему не помешает золото, искаженные моральные принципы или слишком большой разброс в силах. Повозку Филиса крестьяне не преследовали именно поэтому: население считало мужика магом, что стояли выше королей. Да и нашел бы Филис, что противопоставить вооруженной толпе. Адепт и так проявлял осторожность и старался подбирать подростков в селах, где максимально возможный противник — крестьянин с арбалетом или мечом. Судьбой в живот поцелованные детки баронов и купцов шли напрямую к рекрутерам в пунктах сбора магов, избегая опытов.

Но вчерашние неофиты не обладали умениями, знаниями и артефактами Филиса. Кроме того, Филис был адептом второго или даже третьего ранга, а не первого, как я и пацаны.

Девчонка не видела, как кривится и пытается удержать пламя Хризос, но я заметил. Судя по набору навыков, огонь — не основная его стихия. Ну не идиот ли?

Я уже вижу, как отец подавальщицы тянется к лежащему под стойкой арбалету, пацаны его кладут, а потом умирают на пыльных улочках. Для того, чтобы мы не вышли, не обязательно устраивать кровавое месиво с привлечением всех способных держать оружие жителей, достаточно трех метких выстрелов. Кроме того, даже если я применю все красноречие и выйду из поселения без украшения в виде торчащей из тела деревяшки, в школе спросят: "а почему без команды?". И хорошо, если спросит кто-то адекватный из руководства, а не наставники пацанов, которых прожитые годы могли превратить в двинутых на почве насилия психопатов.

Однако пока ситуация не зашла слишком далеко, можно решить проблему миром. Полапать за грудь — одно, а разложить девчонку на столе в таверне убитого отца — совершенно другое.

Все размышления промелькнули в моей голове за секунды. Я вырвал девчонку из рук пацанов, призвал щит и выплеснул из искры треть резерва.

Воздух будто взбунтовался: затрещали ставни распахнувшихся окон, по обеденному залу пронесся вихрь, не задевая ни бутылок, ни посуды, но в пацанов врезался со всей силой. Ветер дул и дул, не позволяя раскрыть глаза и сориентироваться в происходящем.

Каждый, кто хоть раз пробовал дышать, когда в лицо бьет ураганный ветер, понял бы всю жопность положения пацанов: воздух им приходилось буквально глотать. Противопоставить мне они ничего не могли: один придурок потратил большую часть резерва, поддерживая безобидный огнешар, а второй толком не мог сосредоточиться. Кроме как нанести удар, нужно еще видеть, куда бить, а раскрыть свои зенки Суржик не мог. Вот поэтому в магических поединках в основном выигрывают те, кто раньше ударит.

Пока я кошмарил пацанов по таверне, в дверь заглянул кто-то из местных, но сразу исчез. Девчонка же прошмыгнула на кухню и в отчаянии закричала:

— Отец!

Когда спустя несколько секунд ей никто не ответил и не выбежал на шум вихря, а вместо гулкого голоса мужика раздался плач девчонки, я заглянул за дверь сам, благодаря бао за то, что догадался прихватить оба накопителя.

Хозяин таверны валялся на полу с рассеченным лбом.

— Он пытался их остановить, но они…

— Долбаные дебилы!

Я подошел к пацанам. Суржик пытался справиться с ветром, но перебороть мою бао своей он не смог. Что ни говори, в простом давлении энергией я был искуснее, и просто усилил ветер, окружив пацанов плотным коконом из бао, что стоило мне половину резерва. Он вхолостую пальнул воздушным лезвием, а в следующий момент обмяк: я ударил его в затылок. Спустя секунду пацан зашевелился, но повторный удар лишил его сознания.

Хризоса пришлось переворачивать, и это был мой первый бой с адептом в полный контакт. Ухватившись руками за плечо пацана, я вдруг ощутил, что могу вытянуть из него бао, если постараюсь. Видимо, моя скорость восстановления шагнула так далеко, что пацан ощущался, как сломанный накопитель, из которого при желании можно вытянуть энергию. Но трогать чужие запасы бао я не стал — мало ли, как здесь относятся к энергетическим вампирам.

Когда я вырубил Хризоса, достал накопитель и спешно начал восстанавливать запасы бао. С пустой искрой в незнакомой деревне я ощущал себя будто под прицелом энерговинтовки.

Заклинание подсказало, что накопители вмещают два с лишним моих запаса: в каждый входило семьсот сорок единиц бао. Хватит на тридцать два воздушных удара. Надеюсь, мне не придется испытывать заклинание на живых целях.

Я сбегал наверх, взял оттуда восстанавливающее залье и залил в трактирщика — мужик был жив, но дочери теперь рядом с ним не было. Затем я вышел из таверны и заметил напротив входа, в тени от здания, того самого псевдостарика: видимо, покинувшая таверну девчонка сразу побежала к воротам. Стражник был максимально сосредоточен, и смотрел меня с прищуром, как на досадливое насекомое. В руке мужик держал обнаженный клинок. Хорошо, что он был здесь один — извиняться перед обществом в лице одного человека гораздо легче, чем стоя перед вооруженной толпой.

Я прошел пару шагов, миновал нагромождение мимо каких-то ящиков возле входа в таверну, и…

— Вот жопа.

На хлипких крышах слева и справа вставали из положения лежа местные с луками и арбалетами. Кто-то целился в меня, кто-то вытаскивал стрелы из колчанов, а кто-то лихорадочно пытался дотянуться тетивой до плеча лука. Черт побери! Я не поел, отмахал несколько часов по пустыне в компании отбитых деградантов, отбил от них девчонку местного хозяина таверны, пожертвовал восстанавливающее зелье, и после всей нервотрепки мне еще и от стрел уворачиваться?