Чтение онлайн

– Зачем? – растрескавшимися губами тихо спросил Генри, не сводя с жены глаз.

– Не знаю! – голос Гермионы стал бодрее. – Чтобы ничего не менять, из предосторожности! – На самом деле она просто не могла сидеть на месте, сидеть и ждать. – Я немедленно поговорю с ним! Это поможет нам.

– Да с кем?! – опять спросил Лёшка.

– Миссис Саузвильт! – всплеснул руками монах. Присутствующие изумлённо посмотрели на него, но брат Гавриил не замечал этого. – Оставьте графа Сержа в покое! О каком слове вы говорите? Вы доверились его слову?! Куда вы собрались? Зачем теперь? В этом нет смысла, миледи!

– Какой граф, какая миссис? – опять вмешался Лёшка.

– Граф мог… – Гермиона запнулась, – он мог что-то придумать! Я должна с ним поговорить!

– Миледи…

– Я быстро вернусь! – Гермиона запахнула мантию. – Генри, – её муж с трудом приоткрыл глаза. Он дышал медленно и натужно, – Генри, я скоро вернусь. Слышишь? Всё будет хорошо.

Присутствующие притихли, отчаявшись понять происходящее. Монах смотрел с возмущением, Лёшка силился разобраться, врач перестал перебирать свои склянки. Тихон Фёдорович поставил на пол ведро и молчал, как и его супруга. Гришка смотрел на всех с любопытством ребёнка.

Гермионе захотелось бежать из этой комнаты. Скорее, нужно что-то сделать, что-то предпринять…

– Я очень скоро вернусь, – сказала она, собираясь выйти.

– Кадмина, – позвал Генри тихо, но в звенящей тишине его слабый голос прозвучал ясно и отчётливо, – сохрани ребёнка.

– Не смей, – с неизъяснимым ужасом в широко распахнутых глазах прошептала ведьма, медленно поворачиваясь к нему от двери и чувствуя, как на груди взрывается жаром Хоркрукс Волдеморта. – Не смей! – она перешла на крик. – Не смей, слышишь?! Не смей говорить так, будто собираешься умирать!

Дыхание сбилось, глаза заволокло пеленой.

– Я очень быстро вернусь, – с трудом выдавила Гермиона, отворачиваясь от супруга, и метнулась к двери.

– Леди Саузвильт!.. – умоляюще крикнул ей в след монах, но молодая ведьма уже не слушала его.

…Она летела в монастырь карьером, не разбирая дороги. Последние слова Генри звенели в ночной тишине зловещего леса. Голова гудела, сердце и горло, казалось, сжала невидимая ледяная рука, то и дело резкой судорогой сводило живот. «Кадмина, сохрани ребёнка». Нет! Нет, она спасёт его, этого не может быть, это невозможно! Всё это кончится, кончится, как страшный сон. Они вернутся в Лондон, они поселятся в «чудесном имении», заботливо обставленном Беллатрисой и Джинни. Они будут жить, счастливые и беззаботные, будут воспитывать крошку Энн – а она родится, родится здоровой и весёлой, самой лучшей. Самая лучшая дочь у самых лучших родителей. Они будут жить, они будут счастливы. Втроём. Все втроём.

Гермиона резко затормозила у ограды монастыря. От бешеной скачки голова шла кругом. Спешившись, взмахом палочки взбудораженная ведьма привязала Вихря к стволу широкого дуба и указала на высокие ворота обители.

– Алохомора! – крикнула она, и голос эхом пронёсся по лесу. Конь испуганно заржал. Плевать на магглов, на бога, на Министерства магии. Плевать на весь мир. В её голове больше не осталось мыслей – только цель и то, что нужно выполнить для достижения этой цели. Сейчас целью был разговор с графом. Значит, не было больше ничего, кроме неё и могилы на старом монастырском кладбище. Только она, могила и абсолютная пустота.

И ещё жар серебряного кулона на груди.

Вперёд.

Гермиона быстро вошла в распахнутые ворота. Холодный ночной ветер развевал её мантию и платье, разметал волосы. Бледная и холодная, она сама была похожа на призрака – только в глазах горело огнём безумие.

– Стой! Стой! – кричал какой-то монах, наперерез бежавший откуда-то слева. – Кто здесь?

– Империо! – безразлично, даже не останавливаясь, на ходу бросила Гермиона, едва махнув в его сторону палочкой. – Стой тут.

Её не интересовал монах. Её ничего не интересовало в этот момент. Была только она и могила. Гермиона быстрым шагом шла через монастырские земли к старому кладбищу.

– Граф! – громко крикнула ведьма, приближаясь к надгробью. – Граф! Слышишь меня?! Выходи!

Где-то далеко ухнул филин, в обволакивающем ночном воздухе звенела тишина.

– Граф! – Гермиона направила на плиту палочку, и камень осветился изнутри желтоватым светом. – Гра-а-аф!

В лучах заклятия призрак спокойно восстал из надгробия и поклонился ей с иронической усмешкой.

– Доброй ночи леди Саузвильт, чем обязан?

– Что ты сделал с Генри?! – властно и угрожающе спросила ведьма, подаваясь вперёд.

– Простите, – поднял левую бровь граф Серж, – я не понимаю…

– Что ты сделал с Генри?!! Волшебник, который приходил со мной в прошлый раз – что ты с ним сделал?!

– Не понимаю ни вас, ни вашего тона, – холодно отрезал призрак, но Гермиона подняла палочку, и потоки чёрного, клубящегося проклятья не дали ему договорить.

– Я превращу твою смерть в ад, – очень тихо, едва разжимая зубы, прошипела Гермиона. – Ты будешь молить сатану о том существовании, которое вёл в своём проклятом подвале!

Призрак согнулся в клубах её чар, упал на колени. Его полупрозрачное, казавшееся восковым лицо исказила гримаса боли. Скрюченные пальцы судорожно хватали воздух.

– Будешь переживать раз за разом ужас забвения, – не сводя с него глаз и не отводя палочки, продолжала Гермиона. – Будешь чувствовать боль каждого замученного тобой крепостного. Ощущать вновь и вновь страдания всех твоих жертв, одной за другой, раз за разом – до бесконечности…

– Пре-е-екра-а-а-ати-и-и-и!!!

– Что ты сделал с моим мужем?! Отвечай! – закричала Гермиона. – Я стану самым ужасным твоим кошмаром! Ты будешь в мольбе тянуть руки к пламени ада, но никогда не спасёшься от меня! Что ты сотворил с Генри?!!

– ПЕРЕСТАНЬ, ВЕДЬМА!!! – взревел поверженный граф.

Гермиона отвела палочку и не шевельнулась.

– Я не знаю, о чём ты говоришь, – прохрипел призрак. – Нет!!! – отпрянул он от вновь вскидываемой палочки. – Ты можешь растерзать меня на части, ведьма, но никакие муки не заставят мой язык вымолвить того, о чём я не ведаю!

– Смотри мне в глаза, граф, – тихо сказала Гермиона. – Легилименс!

Никогда раньше она не взламывала сознание призрака. Казалось, будто с головой ныряешь в прорубь. Среди ледяного, клубящегося тумана парили смутные тени. Колдунья слышала страшные, потусторонние голоса, нечеловеческий шёпот, звенящий скрежет и чувствовала холод – везде, повсюду… Но среди этой какофонии ледяного тумана она отчётливо разбирала мысли и чувства. Граф говорил правду. Он ничего не знал.

Гермиона отвела палочку и без сил опустилась на могилу около парящего на четвереньках привидения. Граф приходил в себя и стал медленно подниматься.

– Мой муж отравлен неизвестным, – глухо сказала дочь Тёмного Лорда, устремив застывший взгляд в пустоту. – Всюду вокруг, на невообразимо огромном расстоянии, лежат мощнейшие блокирующие чары. Я не могу вырваться отсюда, не могу связаться с магическим миром. Человек, которого я люблю, умирает. Что мне делать, граф? – она подняла глаза на привидение и ещё раз безнадёжно спросила: – Что мне делать?