Чтение онлайн

– Да. А к-как я сюда п-попал?

– Пришёл, Пашенька. Ты не помнишь этого, верно? Ты ничего такого не собирался делать. Что ты помнишь? Ну?

– Я? Я…

Гермиона смотрела ему в глаза. Мысли туманные, их совсем мало. Память повреждена, магглы плохо переносят модуляции такой силы, как непростительное проклятье управления.

– Паш, ты помнишь сегодняшнее утро? Ты, быть может, пошёл на службу с Алексеем Семеновичем? Или нет?

– Алексей… Семёнович… – Паша смотрел на неё пустыми глазами. – Алексей Семёнович – это мой шеф… Я… я должен помогать ему, – на его лице выразилась натужная работа мысли. – Я… я… я работаю в милиции.

– Да, Паш. Ты приехал в деревню Васильковка расследовать убийства. Помнишь?

– Убийства?

– Да, ты милиционер, ты и твой начальник должны найти убийцу, помнишь?

– Начальник?

– Ты помнишь сегодняшнее утро, Паша? – не теряла надежду Гермиона. Иногда мозг оправляется после подобного насилия, просто не сразу.

– Я… Утро… Монах!

– Монах? – оживилась Гермиона, пытаясь поймать в его глазах краешек мысли. – Брат Гавриил?

– Га-а-авриил? Кто – Гавриил? Моего брата зовут Саша. И Оксана. Это моя сестра.

– Нет же, Пашенька, ты сказал, что утром видел монаха.

– Монаха?

– Да, ты сказал.

– Да, монаха… Плохой монах!

– Плохой? Почему? Что он сделал?

– Он? Я не знаю.

– Ты помнишь его? Как он выглядел, Паша? Легилименс!

Сплошной туман. Туман и гул. Какие-то тени… Гермиона убрала палочку. Паша всё ещё смотрел на неё.

– Ты… ты – Ева?

– Да, Паша, – безнадёжно сказала Гермиона. – Попробуй вспомнить, что ты говорил о монахе.

– Монахи живут в монастыре, – сказал несчастный юноша. – В монастыре убили монаха. Я был в монастыре… Девушка из деревни…

– Нет, Паша, это было давно. Постарайся вспомнить, что было утром.

– Утром? Я… Монах.

– Какой монах? Белый Монах?

– Белый?

– Светловолосый?

– Я не… Моя бабушка. У меня умерла бабушка. Приходил священник. Давно, пять лет назад. Правда?

– Правда, Паша, – мрачно сморщилась Гермиона, вставая на ноги. – Dormio(1)! – добавила она.

Окутанный побегами магического растения парень качнул головой и погрузился в сон.

__________________________________________________________________________________________________

1) Спать (лат.).

* * *

– Мы могли бы отправить его в больницу святого Мунго, – задумчиво протянул Генри. – Возможно, память удалось бы вернуть, со временем. Пусть частично…

– А тут мы это как объясним? Пропажей? И что он будет делать, если ему вернут память? Через годик эдак?

– Так что же, выгнать его в лес – белок пугать?

– Не знаю. Добавлять ещё одно исчезновение? Сюда скоро настоящие следователи из Питера приедут!

– Но если мы просто отпустим его, стерев отпечаток вашей короткой беседы, – это будет ещё хуже, чем исчезновение. Если парнишка на ровном месте рехнётся, чего доброго, не одна Пригарова, мир её праху, в эксперименты с сознанием тут поверит всерьёз!

– Давай инсценируем белую горячку? – предложила Гермиона.

– Что? – сморщился её муж.

– Так магглы в России называют состояние, когда человек напивается до галлюцинаций. Delirium tremens(1). Это может повредить и память, в принципе. Так иногда бывает.

– Мы окончательно лишим парня возможности восстановить психику.

– Ему уже нельзя восстановить психику! Генри, на это уйдут годы! Да если даже и дни – после такого лечения нельзя будет проводить никаких модуляций с мозгом. И что потом? Выпишется от святого Мунго – и на ковре-самолёте в свой Петрозаводск полетит? Про волшебников в лимонных халатах рассказывать? Так его в маггловскую психушку запрут!

– Хорошо, я же не спорю, – Генри мрачно оглядел безмятежно спящего на ковре парня. – Будь по-твоему. Фините! Империо!

Паша медленно поднялся, и пустые, без признака мысли глаза устремились на кончик поднятой волшебной палочки.

– Иди в бар, то есть, как это… в рюмочную. Закажи водку. И шампанское, если будет. И коньяк. Сядешь в самый дальний угол – и пей. Если наливать перестанут, деньги давай. Вот, триста долларов – отдавай по сотне, если не захотят продавать. Пить будешь по рюмке с короткими перерывами. Шампанское – залпом, из горла. Так, ещё не забывай при этом курить. И на все вопросы говори, что «мир, проклятый, поперёк горла встал». Давай, вперёд.

Обречённый маггл кивнул и, не спеша, вышел из комнаты.

– Я пойду, отправлю в Министерство объяснительную и вернусь в участок. А ты прибери тут и через часик-два сходи, сними чары.

– Что мы будем со всем этим делать, Генри?

– Давай уберём отсюда графа, а там посмотрим. Я пойду, а то сейчас магический патруль прилетит…

_______________________________________________________________________________________________________

1) В дословном переводе «трясущееся помрачение», собственно, белая горячка (лат.).

* * *

Гермиона трансгрессировала в полутёмную, пропахшую сигаретным дымом и перегаром рюмочную через полтора часа. В углу её никто не заметил – тем более что все, кто был в помещении, приглушённо переговаривались около «стойки бара», постоянно оглядываясь или махая рукой в сторону дальнего столика. Там, в полумраке, окружённый пустыми и полупустыми бутылками курил, глядя в пространство, молодой областной «милициянт» Павел Распутин. Вот он затушил о стол очередной из множества окружавших его окурков и налил полный стакан прозрачной жидкости из полупустой бутылки. Глядя вперёд, Павел быстро выдохнул и выпил очередную порцию. За стойкой загалдели громче. Молодой человек полез в третью по счёту пачку за очередной сигаретой.

– Фините инкантатем! – велела Гермиона, указывая на него палочкой из своего убежища.

Парень икнул, опустил незажжённую сигарету, пошатнулся, обвёл комнату плывущим взглядом и упал на стол, сбивая многочисленные бутылки…

* * *

До поздней ночи Васильковка галдела на все лады, обсуждая происшествие в деревенской рюмочной. Вскоре после того, как Павел отключился, вызвали следователя Бурлакова. Тот пытался растолкать помощника, потом послал за врачом. Сделали промывание желудка.