Чтение онлайн

Это было совершенно, принципиально невозможно. Охватить блокирующими чарами такой периметр нельзя, это противоречит всяческому здравому смыслу.

Дрожащими от волнения пальцами, Гермиона отвязала лошадь, выбралась на дорогу и галопом поскакала вперёд.

Ни через десять, ни через двадцать минут, ни через полчаса её попытки трансгрессировать не увенчались успехом. Ведьма с трудом представляла, насколько далеко она уже от Васильковки.

И тут внезапно ей стало жутко. Пустынная трасса, с двух сторон окружённая безмолвным лесом, начавшая уставать лошадь и неведомый враг, способный на такое невероятное колдовство. А Генри, ослабленный этим дурацким недомоганием, остался там один – и добраться до него быстро у неё, Гермионы, нет никакой возможности.

Ведьма развернула лошадь и во всю прыть помчалась обратно в Васильковку.

От долгого карьера(1) стало сводить живот. «Потерпи, Энни, потерпи, малыш», – шептала Гермиона, закусывая губу. Зачем, зачем она так далеко заехала? Может, эти чары не на местности, а на них с Генри. Нет, бред: а портал? А почтовые заклинания?

Ребёнок явно был возмущён столь халатным к себе отношением. Глаза слезились от режущей боли, но Гермиона не сбавляла скорости. Грудь неприятно жёг серебряный кулон.

__________________________________________

1) Самый быстрый аллюр, ускоренный галоп, скачка.

__________________________________________

Через час она влетела в деревню, распугав кур на главной васильковской дороге, и соскочила с лошади в саду Петушиных.

– Ева Бенедиктовна, что стряслось? – охнул Гришка, вытаращив глаза.

– Герман Фёдорович в доме? – быстро спросила Гермиона. – Ничего не случилось?

– Н-ничего, Герман Фёдорович болеют – так Алексей сказал.

– Хорошо. Гриш, отведи Артемиду Лёшке в участок, пожалуйста. Только напои её.

– Будет сделано. Вы обедать-то будете?

– Нет. Я к мужу пойду.

Не без замирания сердца входила Гермиона в снимаемые у Петушиных комнаты. Она почувствовала настоящее физическое облегчение, когда увидела Генри – бледного, покрытого испариной, с глубокими синяками под глазами: но живого и невредимого.

– Ну что? – облизывая пересохшие губы, спросил он, поднимаясь на подушках. Выглядел её супруг, надо отметить, прескверно.

Гермиона отрицательно покачала головой.

– Я не могу объяснить этого, – сказала она. – Я уехала на много миль по шоссе. Очень, очень далеко – и ничего.

– Плохо, – лихорадочно выдохнул он, поблёскивая слезящимися глазами, и опять облизал губы.

Гермиона огляделась – в комнате царил бедлам. Два разобранных чемодана лежали один на полу, другой на столе, поверх бумаг и папок. Рядом стояли несколько флаконов и склянок. На полу, около дивана, на котором лежал Генри, стопкой высились старые, потрёпанные книги. Одна, открытая, валялась у него в ногах.

Гермиона оглядела всё это быстрым, блуждающим взглядом и опять посмотрела на Генри. Он ещё больше побледнел с утра, на лбу блестели крупные капельки пота, руки, сжимающие край простыни, заметно подрагивали.

– Кадмина, ты только не волнуйся, – помолчав, сказал её муж. Его голос звучал низко, немножко хрипловато. Гермиона почувствовала боль в животе и ощутимый укол в области сердца.

– Что случилось? – быстро спросила ведьма, делая шаг вперёд.

– Не переживай, пожалуйста, – повторил Генри, ещё больше её распаляя. – Ты, главное, только не переживай, но… Мне кажется, у меня не простуда.

– А что же?

– Симптомы похожи на отравление, – осторожно сказал он, внимательно следя за реакцией супруги.

– Отравление? – не поняла ведьма. – Но что ты мог такого съесть?

– Не пищевое отравление, Кадмина, – устало сказал Генри, с трудом опускаясь на подушку. – Это похоже на яд.

– Что?! Яд?! – она почувствовала, как пол покачнулся под ногами.

– Очень похоже, – кивнул Генри. – Пожалуйста, не нервничай.

– Не нервничать?!! – в панике взвизгнула Гермиона. – Я не должна нервничать?! Что за яд? Есть предположения?

– Нет, – покачал головой её супруг, закрывая глаза. – Но это, в сущности, неважно. У нас нет с собой практически никаких ингредиентов, не получится сварить даже Универсальное противоядие. Я пересмотрел всё, что есть в наличии – определение вида яда не сможет ничего изменить.

– Что значит «не сможет изменить»?! – Гермиона впадала в панику. – Что ты такое говоришь?! Надо же что-то делать!

Она стала быстро ходить по комнате, пытаясь унять дрожь. Мысли путались в голове.

– Я еду в монастырь к брату Гавриилу, – наконец сказала ведьма, останавливаясь. – У него должны быть какие-то запасы трав. И если он имеет ко всему этому хоть какое-то отношение – я это узнаю! – она запнулась. – Генри… Ты вообще… как?

– Терпимо, – сказал её муж, не открывая глаза.

Гермиона невольно отступила на шаг, чувствуя, как её охватывает ледяной ужас…

* * *

Она вылетела из домика и наложила на комнаты сильные защитные чары.

– Ева Бенедиктовна, всё нормально? На тебе лица нет! – спросил Тихон Фёдорович, распиливавший во дворе какие-то доски.

– Нет, – не останавливаясь, бросила Гермиона, почти бегом устремляясь к участку. – Я скоро вернусь!

Лёшка курил, сидя в теньке около жующей сено Артемиды. Увидав Гермиону, он вскочил и побледнел.

– Что случилось?!

– Лёша, можешь отвезти меня в монастырь? – спросила Гермиона, протягивая ему ключи от машины. – Герман заболел, а мне нужно сделать это быстро и срочно.

– К-конечно, сейчас только Дмитрия Сергеича предупрежу, – кивнул Лёшка и поспешил в здание участка.

Гермиона нервно переступила с ноги на ногу. Она чувствовала, как внутренности сжимает леденящая рука ужаса, к тому же всё еще болел от быстрой скачки живот, и жар кулона Когтевран раздражал кожу – но снять его она даже не пыталась.

– Давайте на моей! – крикнул Лёшка, спускаясь с крыльца и кивая в сторону видавших виды «Жигулей».

– Ты только, пожалуйста, быстрее! – попросила ведьма, послушно усаживаясь в салон.