Чтение онлайн

Кигнуса не было, я испугалась до умопомешательства – и убежала в катакомбы, где не бывала уже много лет, с тех самых пор, как о моей дружбе с Мариусом узнали и строжайше запретили мне с ним видаться.

К моему огромнейшему удивлению, он всё ещё был жив, и после того, что творилось наверху, даже этот полудикий сквиб здесь во мраке вечной ночи был мне милее и отраднее оставшихся там родственников.

Когда на следующий день я возвратилась наверх, в усадьбу, старый дуб превратился в большую чёрную головню, а Поллукс уехал навсегда.

Для меня, по большому счету, это не играло никакой роли. Но Виолетта думала иначе.

С того дня она превратила мою жизнь в истинный ад.

Когда Кигнуса не бывало дома, а он часто пропадал где-то, она изводила меня обвинениями в том, что я опозорила её семью, её сына, что я не должна жить после того, как меня оставил муж – что каждый день такой жизни утраивает позор, который и так лёг на её несчастное семейство.

Виолетта считала, что искупить подобное бесславие я могу только самоубийством от отчаяния.

И вот настал день, когда она принесла мне этот кинжал, – Ирма кивнула на стену, где в слабоосвещённой подземной комнате висел изогнутый клинок с серебряной рукояткой. – Идеальный, как сказала она, – горько усмехнулась мёртвая ведьма, – будто созданный специально для меня. Выкованный гоблинами и заколдованный мудрецами прошлого. Легко, будто в мягкое масло, войдёт он в любое тело – и не причинит ни капли боли или мучений. За несколько секунд втянет в себя всю жизненную силу, и ты будто просто уснёшь – но уснёшь навсегда, – казалось, Ирма цитировала разученные наизусть слова свекрови. – Такая простая смерть, такая лёгкая, безболезненная и надёжная. Я должна быть ей благодарна…

С этой песни начинался каждый мой день – и она была моей колыбельной. И вскоре уже сама я считала, что этот клинок – лучшее из возможных для меня решений. Но я не желала уходить одна с покорностью домового эльфа, – зловеще произнесла Ирма.

Мариус помог мне. Наша дружба возобновилась тогда, в ночь, когда горел большой дуб. Мариус ненавидел свою мать, заключившую его под землёй.

Это он показал мне сию комнату. Кигнус часто отсутствовал в ту пору: он вовсю ухаживал за не импонировавшей властной бабушке французской ведьмой мисс Розье. Когда мой младший сын отправился погостить к родителям девицы, которую к негодованию миссис Блэк называл своей невестой, Мариус помог мне затащить эту ненавидимую всеми фурию сюда. И я убила "столь удачным" кинжалом сначала её, а уже потом себя, – блеснула глазами призрачная женщина. – Действительно не больно, и даже приятно, – усмехнулась она. – Но только дальше я не отправилась. Виолетта следовала приличиям и в смерти – она не могла оставаться неупокоённой. А мне плевать на приличия, которые – только видимость и не более того.

Мариус оттащил наши тела наверх. И вроде как считается, что мы обе добровольно покончили с собой от отчаяния. Сбылась мечта моей свекрови.

Кигнус, кажется, вскоре женился на той французской колдунье. Точно не знаю – не поднималась туда. Мои дети всегда были для меня чужими, а я была чужой для них. Что делать мне там, где меня осудят, среди тех, кому я не нужна? Позорные предки, – скривилась Ирма с иронией. – Ещё отнимут у меня моё прошлое, с них станется. Они всегда у меня всё отнимали – детство, детей, свободу и жизнь. Осталось только прошлое – не стоит его показывать. А тут у меня, по крайней мере, есть Мариус.

– В каком смысле? – вздрогнула Габриэль, слушавшая призрачную Ирму с напряжённым вниманием.

– Разве от сквибов остаются призраки? – удивилась в свою очередь Гермиона.

– А он не призрак, – сверкнула глазами миссис Блэк. – Он просто сумасшедший полуслепой старик, который ест землю и общается с привидением. Хорошо, что сквибы видят нас, правда?..

___________________

1) Моя бабушка (франц.).

2) свекровь (франц.).

Когда-нибудь пустая темнота

Посмотрит мне в глаза и улыбнётся,

И я тогда пойду за ней туда,

Где всё былое резко оборвётся.

Там будут только ночь и тишина,

Ни слов, ни памяти, ни даже привидений.

И каменная твёрдая стена

Оставшихся от прошлого сомнений.

________________________________

* Crimina belli – преступления войны (лат.).

________________________________

Новая Гермиона полюбила громкую музыку и летние ливни.

В этом году июль и август выдались особенно дождливыми. И леди Малфой долгими часами могла сидеть у окна и под оглушительную музыку смотреть, как яростные капли безжалостно лупят зелень в саду.

Странные мысли посещали её в это время.

Именно в первую июльскую грозу Гермиона впервые подумала об этом.

Подумала вскользь, ненароком – и мысль неотвязно стала преследовать её изо дня в день.

Мысль о том, что теперь и она может стать Чёрной Вдовой. Во всех смыслах этих страшных для Магической Великобритании слов.

Стать такой, как Maman. Именно потому, что теперь она тоже вдова. Опять вдова.

Надеть безликую маску и пойти убивать.

Просто так.

Гермиона смотрела на ливни и думала, что она на это способна.

Кажется, чуть ли не все кругом развлекаются таким способом. И злодеи, и герои. И чужие, и свои.

А в её коллекции ещё так мало глаз.

Выцветшие зелёные со странным, неестественным свечением – на самом деле Гермиона мечтала только об этих…

* * *

Сентябрь пополнил гимназию четырьмя с лишком десятками Легендарных Леопардов(1), ставших подопечными профессора Вэйс.

Гермиона начала преподавать окклюменцию Ужасным Всадникам Амаранты. Среди её новых учеников сразу выделилась очень способная колдунья, мисс Селвин, которая быстро полюбилась мадам Малфой, и та стала заниматься со смышлёной гимназисткой дополнительно, совершенствуя её таланты.

Моника Селвин была дочерью одного из Пожирателей Смерти, толстяка Барри, которого Гермиона видела лишь однажды в воспоминаниях Ады Афельберг. К тому же гимназистка приходилась племянницей Томазине Селвин, психологу Министерства магии, проводящей беседы с родителями магглорожденных волшебников – когда-то очень давно именно тётушка Моники познакомила Гермиону с миром чародейства и волшебства.

Возможно, как раз благодаря воспоминанию о мадам Селвин Гермиона, обратив на ученицу особое внимание, вызвалась шлифовать её дарования во внерабочее время.