Чтение онлайн

Образ малышки с тугими тяжёлыми косами, в коротком платьице и белых чулках с лентами, сидящей на руках облачённого в неизменную чёрную мантию Волдеморта, во всём облике которого сквозило что-то неуловимо-зловещее, показался Гермионе первой трубой апокалипсиса.

– Беги поиграй немного, Етта, – властным голосом произнёс Тёмный Лорд, поднимая глаза на вошедшую дочь, и к её вящему удивлению Генриетта безропотно соскочила на пол и послушно убежала из комнаты.

– Что тебе здесь нужно? – с ледяной дерзостью спросила Гермиона вместо приветствия.

– И я тоже рад видеть тебя здоровой, – невесело усмехнулся Волдеморт и указал глазами на кресло: – Садись.

Проклиная себя, Гермиона послушно опустилась на указанное место – тем самым вновь подтвердив право Тёмного Лорда полновластно диктовать свои условия.

– Генриетта написала мне письмо, – ровным голосом сказал, тем временем, незваный гость, и от его слов ведьма вздрогнула, будто обожжённая ударом невидимого хлыста. – Я многое позволяю тебе, Кадмина, – с ударением на этих словах продолжал Чёрный маг, не сводя с неё пристального, чуть прищуренного взора, – однако ты, всегда ратующая за справедливость и свободу, ныне почему-то хладнокровно лишаешь права делать выбор собственную дочь.

– Ей всего семь лет! – перебила Гермиона.

– Ей всего семь лет, и её мать хочет лишить её будущего, – парировал, повышая голос, Волдеморт. – Не нужно дёргаться, Кадмина. Я прибыл сюда не для того, чтобы силой или даже с твоего вынужденного согласия увести с собой Генриетту; и не для того, чтобы уговориться о днях свиданий с ней, – последнюю часть фразы он произнёс с нескрываемой иронией. – Но, моя дорогая, этому ребёнку нужна защита.

– Откуда…

– От Генриха, – невозмутимо ответил Тёмный Лорд. – Не ослеплённый, в отличие от тебя, надуманными предрассудками, он беспокоится за своё дитя, над которым ты почему-то вздумала измываться.

– Не смей говорить, что я измываюсь над собственной дочерью! – запальчиво вскричала Гермиона.

– Кадмина, – проговорил Тёмный Лорд, задумчивым взглядом блуждая по предметам интерьера старинной гостиной, – я изо всех сил стараюсь не угрожать тебе, хотя ты уже перешла все допустимые границы. Не повышай на меня голос, – блеснул глазами он, и Гермиона почувствовала озноб, который мгновенно сковал её тело под этим взглядом. – Ты вольна поступать со своим ребёнком, как тебе заблагорассудится, – продолжал Волдеморт. – Так я решил когда-то. Но твоя дочь призывает меня на помощь – если считаешь, что способна сама ей её оказать, будь сильной. Не убегай в мир грёз – он иллюзорен, а твоя слабость преступна. Ты приняла решение быть самостоятельной – изволь. Сама видишь, я ни в чём тебя не ограничиваю. Не заставляй меня сожалеть об этом, ибо я волен изменять даже свои решения. Подумай над этим, Кадмина. Ты всегда можешь вернуться, и пока, – он особенно подчеркнул это слово, – пока ты можешь также и остаться здесь.

* * *

Вскоре после этого памятного разговора произошло событие, вновь отвлёкшее леди Малфой от ребёнка, которого она продолжала терять – всё больше и больше, с каждым днём.

О происшествии, взволновавшем весь магический мир и породившем массу толков и пересудов, убеждений и самых различных мнений, Гермиона знала из первых уст – от одной из непосредственных участниц, невесты Рона и своей бывшей лучшей ученицы Женевьев Пуанкари.

Будущая супруга приятеля этим летом заканчивала предлекционную практику в больнице святого Мунго. В сентябре она должна была начать двухлетний теоретический курс, перед завершающим обучение годом в роли помощницы целителя. Сейчас же она была ещё практиканткой, причём практиканткой мадам Лонгботтом, супруги Невилла Полумны, давно возглавлявшей палату Непоправимых повреждений в отделении Недугов от заклятий.

Двадцать первого июля Женевьев дежурила ночью.

Обыкновенно в их отделении царят покой и тишина. Но на случай экстренных ситуаций Полумна всегда держит связь со своими подчинёнными, используя для этого способ, придуманный Гермионой в пору занятий ОД на пятом курсе Хогвартса. Заколдованный галлеон, оставшийся у неё ещё с тех времён, мадам Лонгботтом всегда носит при себе и создала такие же для всех своих практикантов и помощников.

В ночь, о которой теперь пойдёт речь, при Женевьев тоже был этот сигнальный галлеон. А вот Полумны в больнице не было; не было её даже и в Англии – супруги Лонгботтом отдыхали где-то в Перу.

И вот неожиданно для дремавшей над книгой Женевьев в общую палату длительного лечения вошла взволнованная и деловитая Шарлин Эйвери.

Шарлин, взрослая дочь Прекрасного Принца, выпускница Даркпаверхауса, училась в своё время вместе с Габриэль Делакур. После окончания гимназии она поступила на практику в больницу святого Мунго и к настоящему моменту уже заканчивала постлекционную стажировку. С сентября помощница Полумны должна была получить диплом целителя и приступить к полноценной работе, но, нужно отдать ей должное, молодая колдунья и сейчас разве что не ночевала в больнице.

Как выяснилось позже, во время суда, Шарлин с энтузиазмом и всерьёз занималась не только практическим целительством по, так сказать, давно накатанным дорожкам – но и масштабной научной работой. Мисс Эйвери вывела революционный метод лечения для безнадёжных случаев повреждения сознания, и именно решающий эксперимент в этой области привёл теперь к трагическим последствиям, а сама Шарлин вместе с Невиллом Лонгботтомом оказались в креслах подсудимых перед Верховным судом магов и волшебников Визенгамотом.

Эксперимент, который будущая целительница вознамерилась провести над своей безнадёжно безумной тётушкой, изначально был абсолютно незаконным. Она никогда не получила бы на него разрешения ни от старших целителей, ни от родственников больной – а это обрекало все её разработки на провал, ибо, неподкреплённые результатом, они были бы вскоре забыты.

Только поэтому Шарлин решилась на преступление.

Разумеется, она не могла предвидеть того, что произошло. Никто не мог бы.

Тётушка Шарлин, Алиса, урождённая Эйвери, вот уже третий десяток лет пребывала на постоянном лечении в больнице святого Мунго без каких-либо надежд на выздоровление. Её разум, как и рассудок её мужа Фрэнка, был непоправимо повреждён страшными пытками, которым мракоборцы подверглись на закате Первой войны с Волдемортом.

Некогда это изуверское преступление косвенно послужило причиной смерти дедушки Шарлин, отца Прекрасного Принца и Алисы, Саула Эйвери – он покончил с собой, узнав что дружки сына сделали с его дочерью.

Ныне живые виновные той давней расправы оправданы и здравствуют, а супруги Лонгботтом обречены вечно обитать в туманном мире безумия. Если кто-нибудь не сотворит чуда.

Их сын Невилл со своей супругой многие годы тщетно искали способ излечить несчастных, но так ничего и не сумели сделать.

И вот молодая энтузиастка мисс Эйвери приняла решение провести свой грандиозный тайный эксперимент именно на безумной тётушке Алисе, которой всё равно не могло стать хуже – куда уж?

В основе метода, который разработала Шарлин, – лечение подобного подобным, старое как мир правило, ныне часто забываемое. Целительница вознамерилась по возможности воссоздать ситуацию, при которой её тётка лишилась рассудка: не бутафорией – её на магическом уровне легко почувствовать, а по-настоящему. И, если потребуется, Шарлин была готова даже вновь подвергнуть Алису заклятию Круциатус, ибо была уверена, что её метод сработает.