Чтение онлайн

– Что случи…

Габриэль начала вставать, когда Нагайна подалась вперёд (она лежала посреди комнаты), а Етта резко бросилась ей навстречу, порывистым движением стряхивая с руки мешочек, из заколдованных недр которого, словно из ножен, показался на свет длинный серебряный меч с усыпанной рубинами рукоятью. Он зловеще блеснул, и под оглушительные рыдания Салазара Етта, обеими руками крепко стиснув оружие, со свистом обрушила острое лезвие на вскинувшуюся голову не успевшей отпрянуть Нагайны.

С неожиданной лёгкостью, будто не могучее мускулистое тело, а подтаявшую масляную фигурку, перерубил меч огромную тушу змеи. Хлынула кровь. И сейчас же (Габриэль только успела схватиться за палочку и молниеносно навести её на Генриетту) девочка вскрикнула и отдёрнула сильно обожжённую руку от меча, который с громким звоном упал на каменный пол, где, мгновенно налившись яркой синевой, исчез, сработав порталом.

Пущенное заклинание обездвижило Генриетту, а Габриэль метнулась к колыбели, закусывая на ходу губу и прижимая пальцы правой руки к Чёрной Метке.

* * *

Усыплённая сильнейшими чарами Етта спала наверху в своей постели беспокойным, тревожным сном. Несколько часов с ней возились срочно вызванные Снейп и Кэрроу.

Поражённая ужасом Гермиона сидела рядом, беспрестанно перебирая в руках мохнатый мешочек на длинной тесёмке – она отлично помнила эту вещицу, которую в школьные времена постоянно носил на шее Гарри Поттер.

Осознание произошедшей катастрофы медленно оседало в голове молодой ведьмы. Не просто смерть Нагайны, не просто потеря Волдемортом очередного, последнего Хоркрукса. Не просто убийство, совершённое Генриеттой на глазах её юного дяди.

Случившееся означало, что Гарри может по своему желанию контролировать её дочь! Управлять её сознанием, её волей. Делать Етту своей марионеткой тогда, когда пожелает. Как побороть это, что предпринять? Как освободить девочку от подобного кошмара, страшного, опасного для каждого из них и для неё самой?

Понятно, что пробуждать её и уж тем более давать волю до того момента, когда будет придуман выход, теперь нельзя.

Но что же делать, если этого выхода попросту не существует?

Отчаяние, тем более сильное на фоне недавнего счастья, захлёстывало Гермиону волнами. Она не могла унять дрожь, не могла отвести расширенных ужасом глаз от подрагивающих в беспокойном забытьи ресниц своей маленькой дочери.

Стрелки сомкнулись на двенадцати, и внизу начали бить часы.

– С днём рождения, – тихо прошептала Гермиона, и её горло сдавили судорожные рыдания. Горячие слёзы покатились на постель и большими пятнами расползлись на белоснежном пододеяльнике. – Моя маленькая девочка, – прошептала колдунья, обхватывая себя руками. – О небо, за что?..

Через некоторое время леди Малфой ненадолго оставила спящую Генриетту с пришедшей проведать их Габриэль (за уснувшим наконец Салазаром внизу присматривали домовики Оз, Формоз и Меньроз, а с тех пор, как кобра Волдеморта разрешилась от бремени, ей дозволялось иногда подниматься в усадьбу) и сошла в большую гостиную, где вот уже целый час проходил своеобразный учёный консилиум.

Лорд Волдеморт совещался с наимудрейшими из сведущих в подобных вопросах ближайших приспешников. Беллатриса молча слушала, стоя у окна. Большая и тяжёлая бархатная портьера под её беспокойными когтями давно превратилась в неаккуратные клочья.

В креслах друг напротив друга расположились те двое Пожирателей Смерти, которые некогда имели честь называться друзьями Тёмного Лорда. Из всех, кто когда-то многие годы путешествовал по миру в поисках мудрости бок о бок с теперешним господином, уцелели сейчас лишь они.

Антонин Долохов, смуглый, крепко сколоченный колдун с узким и длинным, странно искривлённым лицом, обтянутым чрезвычайно бледной кожей, щурил покрасневшие глаза в дрожащем свете канделябров. Высокий и худой Свэн Нотт сидел, сильно ссутулив плечи, и барабанил длинными пальцами по резному подлокотнику.

В углу, окутанный густой тенью, стоял Северус Снейп. Его чёрные глаза то и дело сверкали. На зельевара бросал мрачные взгляды тучный и очень угрюмый Амикус Кэрроу, расположившийся около стола, заваленного кипой схем и таблиц на беспорядочно разбросанных пергаментах.

– Чем дольше мы будем сдерживать сознание ребёнка в состоянии забытья, тем проще будет управлять им, – говорил Амикус, когда вошла Гермиона.

– Следовало бы как можно скорее восстановить силы девочки и заняться её усиленным обучением окклюменции, – ответил на это Снейп. – У неё высокий потенциал, хоть она и мала. Я считаю это единственным возможным выходом.

– А для защиты пока можно использовать талисманы и обереги, – добавил Нотт. – Мне известны некоторые виды, позволяющие блокировать вторжение в грёзы и разум. Они могут подействовать и в нашем случае.

– Сомнительно, – оборвал Волдеморт. – Это не просто проникновения в сновидения и мысли; это вторжение обусловлено более чем надёжным и сильным проводником. Чтобы научиться блокировать подобное, Етте понадобятся годы, если это вообще окажется ей под силу. А сейчас к тому же она слишком слаба.

Все умолкли. Тишину нарушали только тихий звук разрываемой ткани и периодическое щёлканье стальных когтей Беллатрисы.

– Есть ведь способы расчленить Хоркрукс с заключённой в нём частицей души, – неуверенно пробормотал Долохов, – кажется. Я весьма несведущ в этом вопросе…

– Наш Лорд более всех разбирается во всём, что связано с Хоркруксами, – с раздражением буркнул Снейп. – Если уж он обратился к нам, значит всё не настолько просто!

– Эти знания давно утеряны, имеющиеся сведенья довольно обрывочны, – пробормотал Амикус. – Нам нигде не раздобыть информации, которой мы не обладаем сейчас; и уж тем более быстро. Раз нас собрали здесь, значит, осуществимый способ освободить девочку милорду неизвестен.

Повисла долгая пауза, а затем тишину нарушил сиплый голос Долохова, который до того, казалось, собирался с духом.

– Однако исследованиями в этой области в наши дни занимались не только вы, мой повелитель, – тихо сказал он и в упор посмотрел на Волдеморта. – Простите мне эту дерзость, милорд. Прошло много лет. Всё не стоит на месте. И она могла продвинуться ещё дальше за эти годы, хотя и ранее… – он умолк, поймав блеснувший бешенством взгляд побледневшей Беллатрисы.

Жалобно скрипнул карниз.

Волдеморт молчал, задумчиво глядя в глаза Долохова. Потом перевёл взгляд в пылающий за каминной решёткой огонь.