Чтение онлайн

Разумеется, мошенники и преступники умеют и сами изменять свои Нарекальные чары, так же, как в мире магглов умельцы искусно подделывают паспорта и прочие документы. Ведь магический мир не знает, по большей части, таких вещей, как бумажное оформление документации – то, что нужно, записывают лишь для удобства, но держатся все права собственности и прочее, аналогичное им, на магии. Она определяет владельцев, наследников… Гермиона помнила, как Дамблдор переживал, чтобы эти Чары закрепления собственности не сделали её мать наследницей дома на площади Гриммо и не разоблачили штаб Ордена Феникса.

Помнила она и то, как проходила свой «обряд крещения». Дети магглов, в которых просыпались далёкие магические корни, проходили процедуру наложения Нарекальных чар непосредственно перед поступлением в школу. Их крестил специальный представитель Опекунского совета Министерства магии, который и должен был позаботиться о судьбе юного волшебника в случае, если он потеряет своих родителей-магглов до наступления совершеннолетия.

Наверное, именно эта процедура крещения маггловских детей и спасла Гермиону от разоблачения, ведь, несомненно, Нарекальные чары Кадмины Лестрейндж были наложены на неё задолго до поступления в Хогвартс… Интересно, кто крестил её в детстве? Нужно будет спросить… Но в тот момент юную наследницу Тёмного Лорда волновало вовсе не это.

На лестнице показался Гарри, несущий заветный пергамент.

Гермиона закусила губу.

Что если шальные, но талантливые гриффиндорские подростки использовали когда-то на Карте другую, более сложную магию?

Гермиона превратилась в напряжённый комок нервов на те томительные пять минут, в которые они, устроившись за самым отдалённым столом гриффиндорской гостиной, активировали Карту Мародеров.

Гарри и Рон сразу стали исследовать подземелья, но Гермиона забыла даже о том, что нужно дышать, пока под локтем своего рыжеволосого товарища не разглядела в гриффиндорской гостиной точку «Гермиона Грэйнджер» рядом с «Гарри Поттером» и «Рональдом Уизли».

…Всё это было более месяца назад, и наследница Тёмного Лорда давно перестала опасаться дивного артефакта. Сейчас, вместе со своими друзьями, она спокойно ожидала, пока наконец опустеет вечно шумная гостиная их факультета.

Но часы показывали уже половину двенадцатого, а долгожданного одиночества троица так и не получила.

Круглая комната опустела только к часу ночи, и связано это было, пожалуй, с заданным студентам третьего курса зверским сочинением по истории магии. Во всяком случае, именно они покидали гостиную последними, оставив горы толстых фолиантов на столах.

– Пора, – прошептал Гарри, вытаскивая из сумки мантию-невидимку. – Удачи нам!

– О да, – пробормотал Рон, ныряя под невидимую ткань. – А её нельзя как-то убольшить? Расшить там, я не знаю…

Под мантией втроём было невероятно тесно и неудобно, поэтому большую часть пути они проделали, неся её в руках и сверяясь с Картой Мародёров. Только в особо «людных» местах приходилось тесниться в складках невидимой материи: дважды проходили вблизи привидений и однажды – мимо блуждающего коридорами Филча.

В подземельях стоял жуткий холод – на улице только октябрь, но тут всегда температура на порядок ниже, да и личная комната Снейпа, судя по Карте, находилась на несколько ярусов глубже класса зельеварения и старого кабинета профессора.

– Смотри, Слизнорт выбрал себе комнатку повыше да потеплее, – заметил Рон, тыкая пальцем в коридор третьего этажа. – Не захотел прозябать в сырых подвалах!

– Не думаю, что в покоях Снейпа холодно. Во всяком случае, пока он там жил, явно применялась магия, – возразила Гермиона. – Пошли, последний пролёт.

Однако дверь, если верить Карте, ведущая в нужное помещение, оказалась запертой, и «Алохомора» на неё не подействовала.

– Следовало предположить, что её запечатали после всего случившегося, – заметила Гермиона. – Нужно что-то помощнее. И было бы мило, если бы тут не стояла какая-то сигнализация.

– Зачем бы?

– Мало ли. Может, боялись, что Снейп вернётся за какими-то вещами…

Пришлось потратить почти полчаса на отпирание злополучной двери. По сути, этим занималась только Гермиона – но она справилась, и троица наконец-то оказалась в тёмном и затхлом помещении.

– Люмос!

Пространство осветил тусклый свет трёх волшебных палочек.

– Рота, слушай разнарядку! – почему-то шёпотом скомандовала Гермиона, оглядываясь. – Первое: действуем быстро – вдруг сигнализация всё же есть. Помните, как нас поймала Амбридж на пятом курсе? Второе: ищем хорошо. Здесь множество личных вещей Снейпа, но чем ближе к нему будет та, которую мы возьмём, тем более вероятен удачный результат.

– Вперёд, – кивнул Гарри.

Комната была сильно захламлена: будто после того, как хозяин навеки покинул её просторы, кто-то что-то довольно настойчиво тут искал. Ящики открыты, сундук выпотрошен, дверь в небольшую ванную распахнута настежь.

Гермиона подошла к столу и заглянула в верхний ящик. Опрокинутая чернильница, перья, пергаменты. Какие-то записи… Наброски лекций и рецепты зелий. Несколько работ студентов.

Она осторожно задвинула ящик и заглянула в следующий.

– Хм, а тут не только чёрная одежда, – полушёпотом заметил Рон. – Прикольно, он никогда ничего такого не носил!

– В школе, – поправила Гермиона, развязывая папку, полную исписанной бумаги.

– Ну да.

– Что конкретно нас интересует? – спросил Гарри, выныривая из прикроватной тумбочки. – Хоть примерно.

– Личные вещи.

– Грязный носовой платок?

– Гарри! – рассердилась ведьма, зашвыривая папку обратно в шкафчик с такой силой, что несколько баночек зелий в углу жалобно звякнули. – Да, можно и платок! Можно и трусы! Ты тупой или как?! Можно мел, которым он хоть раз писал! Нам нужна не просто личная вещь. Нам нужно найти самое… самое близкое. Связанное и физически, и духовно. И чем сильнее – тем вероятнее у нас что-то получится!

– Да ладно! – буркнул Гарри. – Просто что?

– Ищи!

Герой магического мира стал выгребать из тумбочки коробки; Рон левитировал с верхней полки шкафа банки, полные ингредиентов для зелий, старые книги и блокноты.

– Судя по тому, сколько здесь вещей, Снейп не предполагал убегать, – заметил Гарри. – А не то собрался бы.

– Он же рассчитывал, что Дамблдора убьёт придурок Малфой, – проворчала Гермиона.

– Не говори о смерти Дамблдора так небрежно, – сердито попросил Гарри.

Гермиона закусила губу.

В нижнем ящике стола нашлись письма, явно связанные раньше лентой, а теперь просто валявшиеся кучей, женская перчатка из зелёного бархата и пожелтевший конверт. Гермиона заглянула в него и вздрогнула. Фотографии. С верхней весело улыбалась, стоя в летнем платьице по колено в воде хогвартского озера, очень молодая и весёлая Нарцисса Малфой. Она щурилась от солнца и махала рукой, хихикая и посмеиваясь. Гермиона невольно опустила конверт в ящик так, чтобы мальчики не видели, что она делает, и вынула все фотографии. Их было пять. Вторая изображала молодую Нарциссу на пороге Хогвартса – только зимой, во время снегопада. Третья – юного Северуса и Нарциссу за столиком неизвестного ресторана. Здесь её тётя выглядела повзрослевшей, куда более серьёзной, чем на школьных снимках. На четвёртой фотографии – большая кровать с четырьмя столбами, заправленная сиреневым постельным бельём. На ней – всё та же Нарцисса, только уже без одежды, пикантно прикрытая лёгкой шёлковой простынёй, покусывающая нижнюю губу и зазывно качающая белокурой головкой.