Чтение онлайн

Два дня! Два дня псу под хвост! Ни один крестьянин, ни один обоз на ночь не останавливались. Причину мы выяснили только на второй день, тайно проехав за парой телег прямо при свете солнца – в шести часах ходьбы от моста было огромное село. Покрутившись на опушке леса, решили пробраться в него ночью и хоть лопату какую да одежки стибрить. Опять же веревки нужны были и обувь – Ларк свои «мокасины» почти до дыр сносил, да и у остальных было немногим лучше. А если честно, то просто стыдно было возвращаться с пустыми руками.

Сразу, как стемнеет, решили не ходить – подождать, пока село уснет.

– Ну что, идем? – наконец решился Чустам.

– Ну пошли.

Оба еще минуту после этого лежали.

– Мужики, – не вытерпел я, – либо пойдемте, либо поехали домой.

– Да боязно как-то. – Клоп наконец сел.

– Тогда пошли обратно. Чего здесь околачиваться?

Парни встали и, потянувшись, пошли в сторону дороги. Я, подпрыгнув, завалился на жеребца и, закинув ногу, сел.

– Стойте, – шепотом окликнул парней.

– Что еще? Залезть не можешь? – обернулся Чустам.

– Там, кажись, костер.

Поскольку наше временное убежище находилось в небольшом овраге с пологими и заросшими краями, то стоя огонь не видно было, а вот со Звезданутого открывался прекрасный вид на пляшущее между деревьев пламя. Не близко, правда, к нам – с километр, хотя в темноте навскидку определить расстояние до костра в лесу проблематично.

Парни, взбежав на пригорок, замерли.

– Ну вот, – прошептал Клоп, – а то в деревню, в деревню…

Обоз, остановившийся, судя по всему, не так давно, состоял из пяти крытых телег. Мужиков в нем было предостаточно, я насчитал одиннадцать. Лошадей – восемь, наверное, часть принадлежала охране, а может, в некоторые телеги по две впрягали, но сомневаюсь. Пока мы производили разведку, мужики снарядили гонца в деревню. Тот вернулся почти через час. Измерение времени здесь для меня довольно субъективное понятие. Я никак не мог соотнести земной час с местными единицами времени, даже пытался секундами считать. В смысле раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, как в школе учили. Но мне так и не удалось вычислить точную продолжительность дня. А вскоре я стал терять и ощущение часа, причем чем дальше, тем ситуация становилась печальней.

Местные вообще не заморачивались и делили день на половину, четверть и осьмушку, причем понятия эти в зависимости от времени года могли разниться очень сильно. Сутки здесь однозначно длиннее, хотя и ненамного, месяцев, в смысле лун, четырнадцать, а дней в луне – тридцать три. В общем, трава зеленее и небо глубже. С расстоянием, кстати, та же фигня. Местный километр, или верста, кому как удобнее, равнялась тысяче шагов и в дословном переводе на русский звучала бы как «тыча», то есть тысяча с убранными из середины буквами. Вроде все аналогично, но… я не уверен, что средний рост местных, а соответственно и длина шага, совпадали с нашими.

Гонец даже лошадь расседлывать не стал, сразу потащил привезенный баул к костру. Из мешка начали появляться деликатесы: хлеб, колбаса, что-то завернутое в тряпочку, наверняка вкусное. Судя по гаму, поднявшемуся после того, как он достал бутыль, к продуктам прилагался дезинфицирующий раствор. Ну не могли мужики так радоваться молоку или там подсолнечному маслу. Хотя мы бы, пожалуй, порадовались.

– Эх, оставили бы чуток, – прошептал Клоп.

– Ничего, мы их скоро нашей настоечкой угостим, – отозвался корм.

– Думаешь, стоит? – Я побаивался этой магической или химической жидкости.

– Да ты смотри, тут и лошади, и лук со стрелами, и одежда, готов на сотню палок поспорить, найдется.

Так-то Чустам был прав. И прибарахлиться можно, и не последнее у селян тащим – эти еще наживут.

– Когда начнем?

– Вот утихомирятся немного…

– Мне кажется, лучше сейчас, пока они все вместе сидят, – предложил Клоп.

Мужики действительно расположились кругом, потеснившись для самого важного. Наверняка купца. Почему я решил, что он самый важный? Не знаю. С виду крепкий парень, постарше меня годков на восемь-десять, да и одет неброско, но… чувствовалось что-то в отношении обозников к нему. Двое из обозников то ли в круг не вошли, то ли не по чину, но ужинать сели отдельно.

– Давай сейчас, – согласился Чустам.

– Что, прям так кидать будем?

– Орочьей каши переел, что ли? Разлить надо по ветру, да и все. Кинешь – они разбежаться успеют.

– А вдруг не подействует? – усомнился я.

– Тогда давайте половину выльем, а половину оставим. Не подействует – кинем.

– Треть. Мы еще на случай орков или еще кого оставить хотели.

– Давай треть.

Ветерок хоть и небольшой, но был, зайдя с наветренной стороны, мы плеснули в несколько мест снотворного. Меня одолели сомнения – жидкость впитывалась в почву. Отойдя назад, мы учли свою ошибку и раздели Клопа – у него рубаха была самая рваная. Вымочив рубаху, Чустам, заткнув рукавом нос, подкрался практически на расстояние метров пяти к заканчивающим ужин мужикам и повесил тряпку на ветку.

– Что-то не очень действует, – сказал я. Мы уже десять минут с отдаленного расстояния наблюдали за обозом.

– Согласен, – вздохнул корм. – Может, на Клопе проверим?

– Сам нюхни, – огрызнулся Клоп. – Надо было, пока они едят, подкрасться к телегам, да и все.

– Лошади на виду. – Чустам, похоже, настроился на плотную наживу.

Один из мужиков встал и потянулся.

– Ладно, вы как хотите, а я спать.

– Вроде действует, – прошептал Клоп.

Мужики и вправду в течение десяти минут рассосались кто куда. Кто в фургоны, кто, вытащив какую-то дерюгу, под них. У костра остался лишь один, да и тот прилег, подложив под голову седло. Мы выждали четверть часа.

– Думаете, уснули? – спросил Клоп.

Вопрос отнюдь не был риторическим и будоражил наши умы не меньше Клоповьего.

– Сходи проверь, – предложил Чустам.

– Не-э, боязно. Давайте еще подождем.

Большой соблазн вызывала лошадь гонца. Она прямо терлась около кромки леса, правда, хозяин ее все-таки расседлал и спутал. Даже узду снял. Но все эти причиндалы были рядом – на оглобле одного из фургонов. Еще через четверть часа распределились так: я подъезжаю к краю поляны и жду. Клоп пока держится подальше, а Чустам подходит и уводит лошадь. Если что-то пойдет не так, то Клоп сразу бежит в лес, а я дожидаюсь корма, и мы вдвоем на Звезданутом уходим от погони. В случае же успеха, то есть воздействия гадости из кувшина, Клоп и Чустам по очереди, чтобы вне зоны действия снотворного все время находились двое из нас, начинают стаскивать мне вещи, а я уже приторачивать их к лошадям. Ну а если совсем все гладко, то апофеозом должно было стать конокрадство еще троих копытных. Мы оставили их напоследок, потому что как раз в их сторону было повернуто лицо охранника у костра и мы не знали точно, спит ли он.

Перед вылазкой Чустам нацепил меч и, сняв рубаху, соорудил «противогаз», ну то есть повязал ее на лицо. Осторожно, пригнувшись и укрываясь от возможного взгляда охранника, корм вышел на поляну и остановился. Никто не отреагировал. Он, по-кошачьи плавно ступая, дошел до фургона со сбруей. Взяв седло и узду, направился к лошади. Когда закидывал седло, на сбруе что-то металлически звякнуло. Мы все замерли. Сердце даже у меня бешено стучало, представляю, как страшно было главному действующему лицу этой сцены. Опять никакой реакции со стороны обозников. Корм осторожно надел узду и снял путы с фыркнувшей лошади. Когда он подвел ее ко мне, у меня в душе все прямо пело: «А-а-а, получилось!» Корм сразу пошел обратно, а подскочивший Клоп стал затягивать подпругу. Во второй заход корм притащил какую-то палку, длиной метра полтора, какую-то непонятную коробку, обтянутую кожей, и сумку. Вопреки плану стал сам все навьючивать на приобретенную кобылу, кивнув Клопу. Поскольку тому не из чего было делать «намордник», я снял рубаху и отдал ему. Он, повязав, помахал рукой у носа, мол, ну и запах. Я, подергав ткань штанов, предложил ему их. По глазам Клопа было понятно, что он улыбается. Напряжение выливалось в тупые шутки. Из третьего рейса Клоп притащил еще одно седло. Я спрыгнул, а он стал седлать Звезданутого. Не успел он затянуть подпругу, как корм уже припер еще две седельные сумки на круп кобыле, ну и кроме того вожжи. Как я понял, парни тащили все подряд. Ан нет, Клоп направился к сумке с продуктами, которую взял практически в метре от головы лежащего у костра охранника. Я от греха подальше залез в седло. Уже на обратном пути под ногой у Клопа хрустнуло.