Чтение онлайн

— Ты думаешь?

— Уверен в этом.

Я потёр подбородок.

— И что мне теперь делать? — спросила Маргарита Лаврентьевна.

Мне показалось: спрашивала она не у меня.

Хотя и смотрела мне в лицо.

— Рассказывай, — сказал я. — А там посмотрим.

Марго заглянула мне в глаза, дёрнула плечом.

Заявила:

— Он не отпустит меня. И не даст мне развод. Сказал, что у меня только одна дорога…

Она кивнула на реку.

Я хмыкнул, развёл руками.

— Существует много дорог. Выбирай любую. СССР — страна счастья и возможностей.

Марго ухмыльнулась.

— Не для меня, Серёжа. Не теперь.

Я увидел, как на край моста, за перилами, приземлился воробей. Он клювом порылся в шелухе от семян подсолнечника, возмущённо чирикнул. Хлопая крыльями, воробей умчался в направлении общежитий тракторного завода.

Мне почудилось, что Марго проводила птицу завистливым взглядом.

Я тоже посмотрел вслед воробью. Увидел, что к мосту подошёл невысокий худощавый мужчина с приметной выпуклой родинкой между белёсых бровей. Он не ступил на мост — остановился, закурил папиросу.

— Ты разводишься с мужем? — сказал я.

Отметил, что мужчина с нескрываемым интересом посматривал на меня и на Рамазанову. Я задержал взгляд на загорелом лице мужчины: на его родинке. Почувствовал запах табачного дыма.

— Подала документы, — ответила Марго. — Ещё в феврале.

— Дали два месяца на примирение, — сказал я.

Маргарита Лаврентьевна вздохнула.

— Два месяца прошли, — сказал я. — Когда будет суд?

Рамазанова ответила:

— Вчера. Был. Ещё два месяца.

Она покачала головой.

— Не выдержу, — тихо сказала Марго.

Я пожал плечами.

— Сейчас лето. Отдохни. Два месяца промчатся быстро.

Маргарита Лаврентьевна покачнулась.

— Ты не понимаешь, Серёжа, — произнесла она. — Наиль не даст мне развод. Никогда. Он так сказал. После этих месяцев будут ещё. И ещё. До бесконечности. Он это устроит: он может.

Марго покачала головой.

— А я так больше не могу. Всё. Я устала, Серёжа.

— Так сильно тебя любит? — спросил я.

Рамазанова усмехнулась.

— Он меня ненавидит. Как и я его. Смотри.

Она дрожащими пальцами расстегнула пуговицу на рукаве блузы. Показала мне своё предплечье, украшенное посиневшими кровоподтеками.

— Я вся в таких пятнах, — сказала Марго. — Их нет только на лице. Сама себя калечу. Так он сказал милиции. Привёл свидетелей — те подтвердили его слова. Не отпустил меня в психушку — лечит на дому. Вот так вот, Серёжа.

Она улыбнулась — её глаза влажно блеснули. Ветер соорудил на голове Марго похожий на корону хохолок из волос, ярко сверкавший в солнечных лучах.

— Тогда уезжай, — предложил я. — Страна большая. Много в ней лесов, полей и рек. Муж тебя не найдёт.

Марго снова хмыкнула: нервно, невесело.

— Без денег, без документов? — сказала она. — Он всё у меня отобрал.

Покачала головой.

— Да и кто мне позволит? — спросила Марго.

Она ткнула пальцем себе за спину.

— Видишь того хмыря с родинкой на лбу? — спросила она. — Ходит за мной, как приклеенный. Один из подручных моего мужа, их много. Они кормятся у него на рынке. Сегодня один таскается за мной, завтра другой. Наиль знает о каждом моём шаге.

Маргарита Лаврентьевна опустила глаза, спрятала синяки под тканью блузы.

Сказала:

— Да и куда я от него сбегу в таком состоянии? Еле на ногах держусь после этих уколов и лекарств. Язык заплетается. Тебя вот не сразу узнала. А ты говоришь: много полей и лесов.

Она помотала головой.

— Не хочу ничего. Устала я, Серёжа. Да и зачем?

Марго едва слышно добавила:

— Я даже сестре теперь не нужна. Она меня ему вернула. Как ненужную вещь. А папа умер. Всё.

Она взглянула за перила моста — на поверхность реки.

Ветер убрал её корону: пригладил на голове Маргариты Лаврентьевны волосы.

— Марго, ты сегодня завтракала? — спросил я.

Рамазанова повернула в мою сторону лицо, переспросила:

— Что?

Мне показалось, что она растерялась.

— Есть хочешь? — спросил я.

— Зачем?

Марго повела плечом.

— Ну, а зачем, чтобы детишки смотрели на утопленницу? — сказал я. — После полудня клёв закончится, рыбаки разойдутся по домам. Вернёшься сюда. Если захочешь. Искупаешься.

Сообщил:

— А пока мы с тобой пообедаем. Я видел здесь неподалёку от общежитий столовку. Спрячемся там от жары. На пару часов. Лично я сейчас от хорошего супчика не отказался бы.

В столовой я взял себе обед из трёх блюд и компот. Марго от еды отказалась — я купил ей чай и песочный коржик. Мы уселись в середине зала — следовавший за Рамазановой мужчина с родинкой между глаз присел за стол около входа. Я с удовольствием проглотил салат и принялся за суп. Между делом задавал Марго вопросы и слушал её ответы.

— …Считаешь, что я сама виновата? Да? Наставляла мужу рога, вела распутный образ жизни? Поддерживаешь его поступки… из этой вашей мужской солидарности? А что ты, Серёжа, знаешь о том, как я жила с этим человеком? Я замуж вышла в двадцать два года…

— …Он уже в первый год нашей совместной жизни не пропускал ни одной смазливой мордашки. Часто не ночевал дома, возвращался пропахший духами. К двадцати пяти годам я трижды лечилась от венерических болезней. Хотя спала только со своим мужем…

— …Кричал, что любит меня больше жизни и сделает меня счастливой. Обещал моему отцу, что больше не подойдёт ни к одной девке. А я находила следы помады на его рубашках, когда он возвращался из командировок. Врал, глядя мне в глаза…

— …У него и сейчас есть женщина в Москве, Серёжа. Я это точно знаю. И в Краснодаре. Он возвращался от них, смеялся мне в лицо. А папе моему говорил, что я всё это придумала. Вот для чего ему нужны были все эти частые командировки…

— …Наш город только кажется большим, Серёжа. Но все важные люди здесь всё друг о друге знают. Жёны его приятелей хихикали за моей спиной. Супруги отцовских друзей давали мне глупые советы о том, как угодить мужу. И тоже посмеивались…