Чтение онлайн

— Нам пора, Владимир Семёнович, — тихо сказал я.

Наклонился и рывком забросил тело Высокого себе на плечо.

Я уложил Владимира Семёновича на заднее сидение БМВ. Сел в водительское кресло, настроил его положение под свои габариты. Завёл двигатель. Мотор автомобиля радостно загудел, фары осветили лестницу юго-восточного выхода из дворца спорта «Сокольники» — людей я рядом с ней не увидел.

— Давненько я не сидел за рулём иномарки, — произнёс я.

Поправил зеркало заднего вида, взглянул на безмятежно спавшего Высоцкого.

— Поедем к Насте в гости, Владимир Семёнович? — сказал я.

Сам себе ответил:

— Молчание — знак согласия. Поехали.

Дверь мне открыла Настя Бурцева (голос работавшего в гостиной телевизора стал громче). Она посмотрела на моё лицо, улыбнулась. Опустила взгляд на лежавшего у меня на руках спящего Владимира Семёновича и приоткрыла рот.

Настя ни о чём меня не спросила. Она лишь взмахнула ресницами и попятилась вглубь прихожей, когда я повернулся к ней боком и перешагнул порог квартиры. Я занёс Владимира Семёновича в квартиру Бурцевых головой вперёд.

Из-за плеча Анастасии выглянула Котова.

— Лена, ты хотела увидеть Высоцкого? — спросил я.

Не дождался ответа Котовой и заявил:

— Вот. Пожалуйста. Я его тебе принёс.

Высоцкого я отнёс в гостиную и уложил на диван (на котором я провёл прошлую ночь). Таблетки Венчика сделали своё дело: Владимир Семёнович спал крепко, никак не реагировал на внешние раздражители. Я вернулся в прихожую, оставил там свою куртку и кепку. Ответил Бурцевой и Котовой, что всё им обязательно расскажу, но позже. Вернулся в гостиную к Высоцкому. Настя и Лена замерли в дверном проёме, следили за тем, как я снимал с Владимира Семёновича обувь и верхнюю одежду. Все эти вещи я вручил Котовой.

Распорядился, чтобы Бурцева сварила мне кофе. Настя кивнула и убежала на кухню. Я неспешно переоделся. Пришла Лена. Я вслух удивился тому, что пока не встретил в квартире Настиного отца. Котова просветила меня, что Евгений Богданович заперся у себя в комнате и «читает перед сном». Лена забрала у меня удостоверение полковника КГБ. Я не проследил, куда она его отнесла: пошёл на кухню, откуда уже расползался по квартире аромат кофе. Почувствовал запах табачного дыма, когда проходил мимо спальни Бурцева.

За чашкой вечернего кофе я поведал Насте и Лене историю свей сегодняшней встречи с Высоцким. Причём, сказал им правду: только слегка подсократил её, от чего она изменилась до неузнаваемости. Сказал, что «тормознул» на шоссе автомобиль — то оказался БМВ Высоцкого. Владимир Семёнович «любезно подвёз» меня до дворца спорта «Сокольники» на встречу с Пашей Смирновым. Там Высоцкий заглянул к «кому-то из работников ледовой арены» — я в это время общался с Пашей и с его младшим братом Никитой.

— … Смотрю, что его машина всё ещё стоит, — сказал я. — Подумал: попрощаюсь с ним. И может, для Артурчика автограф возьму. Пришёл, а он там спит за столом. Устал человек за день. Такое случается.

Я пожал плечами. Тут же махнул рукой, отогнал к окну табачный дым (что струился из Настиной сигареты).

Сказал:

— Ну не за столом же ему всю ночь спать. Там неудобно. Да и неприлично. Вот я и погрузил его в машину. Человек мне помог. Прокатил меня через пол Москвы. Не брошу же я его там. Привёз сюда.

— Ты умеешь ездить на автомобиле? — спросила Бурцева.

Я хмыкнул. Отсалютовал Насте кофейной чашкой.

— У меня и права есть, — сказал я. — Категория «А» и «В». С удовольствием прокатился на иномарке. Когда у меня ещё появится такая возможность? Здорово было. Володин БМВ — это не машина, а мечта.

Ночью я заподозрил: советские раскладушки придумали для того, чтобы у иногородних визитёров не возникло желания задержаться в гостях надолго. Прошлую ночь на этой раскладушке спала Лена. Но сегодня Котова ночевала в Настиной спальне. Потому что «мой» диван занял Владимир Высоцкий. А я перебрался на теперь уже бывшее ложе Котовой.

Полночи я скрипел пружинами раскладушки в попытках найти удобное для сна положение и поместить себя на узком, коротком ложе. Слушал монотонное тиканье настенных часов и сопение своего соседа по комнате. В дремоту я погрузился лишь под утро. Но вскоре снова открыл глаза, потому что услышал шорохи — это проснулся Владимир Семёнович.

Я поздоровался с ним — при виде меня Высоцкий усмехнулся.

— Ой, где был я вчера — не найду днём с огнём, — сказал он. — Только помню, что стены с обоями…

Владимир Семёнович ощупал свою голову, будто проверял целостность черепа.

— А неплохое снотворное было в водке, — сказал он. — Не помню, как отключился.

Высоцкий покачал головой — прислушался к своим ощущениям.

— Прекрасное состояние. Не напился вчера, не куролесил. Вовремя уснул. Выспался. И голова не болит.

Владимир Семёнович усмехнулся.

— Что это за чудо-таблетки? — спросил он. — Хочу такие же.

— У меня осталось шесть штук, — сказал я. — Импортное средство. Отдам, если вам они нужны.

— Не откажусь. Возьму.

Высоцкий снова пробежался глазами по комнате. Задержал взгляд на импортном телевизоре.

— Хорошо, что вдова всё смогла пережить, — сказал он, — пожалела меня и взяла к себе жить…

Почесал затылок и спросил:

— Сергей, шутки шутками, а где мы с тобой сейчас находимся? Не узнаю это место.

Я озвучил адрес Бурцевых и добавил:

— Тут проживает полковник Евгений Богданович Бурцев вместе с женой и дочерью.

— Полковник КГБ Бурцев, — уточнил Высоцкий. — Тот самый.

— Да.

Владимир Семёнович покачал головой и спросил:

— Сергей, ты вчера мои сигареты не прихватил?

Завтракали мы яичницей, которую приготовил Евгений Богданович. Появление Высоцкого Бурцев воспринял спокойно (я решил, что дочь его уже подготовила к этой «неожиданности»). Владимир Семёнович обменивался с хозяевами квартиры бодрыми репликами. Пожаловался им, что стал вчера жертвой своего «тщедушного» телосложения (при этом он взглянул на меня, демонстративно запрокинув голову). Но подробностей нашей с ним встречи не сообщил — обрушил на Настю и на Лену лавину комплиментов.

С нескрываемым аппетитом Владимир Семёнович набросился на яичницу, расправился со своей порцией примерно за полторы минуты. Не отказался Высоцкий и от кофе. Выглядел он бодрым и весёлым. Шутил, смеялся над Настиными шутками. Вёл себя скромно, но раскованно. Он пригубил чашку с кофе, вынул из пачки сигарету и закурил (предварительно спросив на это разрешение у хозяев квартиры). Настя и Евгений Богданович за сигаретами не потянулись, хотя смотрели на Высоцкого с плохо скрываемой завистью.

За завтраком Анастасия заявила, что и сегодня не пойдёт в университет. Сказала, что не так уж часто к ней в гости заходил «сам Владимир Высоцкий». Да и её «друзья из Новосоветска» ещё не уехали — она заверила, что не бросит нас. На возражения отца Настя ответила, что «никаких важных» предметов в её сегодняшнем учебном расписании не значилось. Бурцев напомнил дочери, что прогулы в МГУ не приветствовались. Анастасия улыбнулась ему и пообещала, что позвонит вечером «дедушке», и тот «что-нибудь придумает».