Чтение онлайн

Вернувшись в комнату, я, как ни в чем не бывало, уселся на диван, хряпнул рюмочку наливочки и закусил колбаской. В этот момент появился Гриша и сообщил:

— Мы решили допрашивать сообща. Вызывается свидетель Курбатов.

Следующим вызвали меня. Я рассказал, что преступник высокий и худой, близорукий и в возрасте. Ну и добавил еще кое-какие детали, смешав в одном образе черты двух «следователей». Третьим был допрошен свидетель Трошин. Когда он вернулся в комнату, где мы с Витьком потихонечку догонялись, вид у него был такой серьезный, словно это и не игра вовсе. Собственно во время нашей игры в детектива ни свидетели, ни следователи сухой закон не соблюдали, так что гарантировать результат расследования я не мог. Мне вообще было самому любопытно, каким образом наши сыщики вычислят личность преступника на основании заведомо путанных показаний? Наконец, наши следователи вернулись из кухни, чтобы вынести вердикт. Слово взял наш «комиссар Мэгре»:

— Задача оказалась не из легких, — сходу признал он. — Когда мы поняли, что все три свидетеля намеренно вводят нас в заблуждение, то решили, что сначала надо разделить сделанные ими, то есть — вами, дорогие друзья, описания внешности и привычек преступника на отдельные элементы и уже из них собрать образ настоящего преступника. Последнюю часть задачи я взял исключительно на себя, так что вынесенное мною решение относительно личности злоумышленника станет сюрпризом даже для моих коллег… И так, как вы же выглядит наш подозреваемый?.. Он довольно высок, телосложения скорее — худого, нежели плотного, глаза серые, нос прямой, подбородок прямоугольный, массивный. Не курит. Пьет умеренно. Отличается педантичностью и умом. Иными словами, я вынужден признать, что неведомое нам преступление совершил сыщик, которого играл наш коллега, Карл Фридрихович Рунге.

Препод немецкого поднялся и раскланялся, под аплодисменты присутствующих.

— Ну что ж, коллеги, — сказал я. — Вы совершенно блестяще справились со своей задачей. Роль преступника действительно досталась Карлу Фридриховичу. Я только хочу знать, каким образом, Пал Палыч, вы его вычислили?

— Уж очень он настаивал на других кандидатурах, — ответил директор, и все мы расхохотались.

Потихоньку гости мои стали расходиться. Завтра хоть и суббота, а все же рабочий день. Последним остался трудовик. Он помог мне убрать со стола, а потом — вернуть его и скамейку на кухню. Остатки еды мы сложили в холодильник. Виктор Сергеевич тоже стал собираться домой. Когда за ним закрылась дверь, мне отчего-то стало тревожно. Уже было одиннадцать вечера, а Илги все еще нет. Не то что бы во мне всколыхнулись старые подозрения, но все-таки мы хоть и не расписаны, но все же живем вместе, а значит, отвечаем друг за друга. Особенно я, как мужчина.

Наверное, мое умонастроение подогревали пары алкоголя, но всего через десять минут, после того как ушел Курбатов, я оделся и тоже вышел на улицу. Дневной разговор с химичкой и затеянная мною игра с коллегами в детектив напомнили мне, что история с Рогоносцем еще не завершилась и мало ли какой финт он выкинет в следующий момент. Уж лучше быть настороже. Илга обещала, что после вечерних занятий будет возвращаться на такси, следовательно, лучше подождать ее за воротами. Я отпер калитку.

И сразу увидел знакомый силуэт. К нашему, огороженному, примыкал двор обыкновенного дома. Здесь была детская площадка с похожими на языческих идолов, тремя богатырями, Бабой Ягой и Старичком-лесовичком, вырезанными из бревен. Возле одного из богатырей притулился… Витек. Что он тут делает? Остановился покурить? Так ведь он не курит! По крайней мере, я ни разу не видел. Да и сейчас стоит себе, руки в брюки, в смысле — в карманы старенького пальто. Ждет? Кого? Илгу?

Я мог его окликнуть, но решил подождать развития событий. Если я к нему сейчас подойду, он как-нибудь отбрехается, и я так и не узнаю, зачем он тут торчит? Нет, уж лучше я подожду. В конце концов, я стою в тени, а на трудовика падает свет от уличных фонарей. Если он в засаде, то выбрал не самую удачную позицию. К тому же, если потребуется, я до него в два прыжка доберусь. Витек, конечно, мужик жилистый, но я с ним справлюсь. И все же, чего он тут торчит?

Послышался шум подъезжающей машины. Скрипнули тормоза. Хлопнула дверца. Я покосился в сторону проезжей части. Из такси вышла Илга. Она посмотрела направо и налево, словно собиралась переходить улицу и уже не торопясь двинулась… к Курбатову! Оба-на! Она что, заранее знала, что он ее здесь ждет?! Ни фига-се поворотики! Завязавший алкаш, слесарь-сантехник, живущий с какой-то вздорной бабищей и моя утонченная ценительница творчества Чюрлёниса и экстрасенс Илга! Да что между ними общего?!

— Наконец-то, Илга Артуровна! — пророкотал каким-то незнакомым мне голосом Витек. — Я уже начал беспокоиться!

— Здравствуйте, Виктор! — без всякого удивления откликнулась Илга. — Я ведь с Кирюшей занимаюсь не по часам, а столько сколько требуется времени.

— Да, я понимаю, — проговорил трудовик. — И все же будьте осторожны.

— Не волнуйтесь, я всегда внимательна.

— Вы — да, — ответил Курбатов. — А вот ваш… друг, он развил слишком большую активность. Мы, конечно, связались с управлением, чтобы те случайно не вмешались, но ведь неизвестно, что он еще выкинет.

— Может, мне с ним поговорить? — спросила моя сожительница.

— Нет, Илга Артуровна, ваша работа слишком важна, чтобы рисковать ею. Я сам за ним присмотрю.

— Хорошо, — кивнула она. — Только помните, что и мне этот человек очень нужен… Он уже и так подвергался нападению.

— Да, это наше упущение, — согласился трудовик. — Мы не учли, что Эдвин проявит столько прыти. Постараемся больше не допустить этого.

— Спасибо!

— Ну так чем порадуете, Илга Артуровна?

— Прогресс есть. Я бы даже сказала, что дела идут лучше, чем я рассчитывала.

— Спасибо! Доложу, обрадую начальство.

— Доложите, но пусть оно пока не строит иллюзий. Работа сложная.

— Понимаю, — сказал Виктор Сергеевич. — Если что-то изменится или потребуется что-нибудь, сигнал выхода на контакт прежний. До свидания, товарищ Эглите.

— До свидания, товарищ Курбатов.

Они обменялись рукопожатиями, а я тихонько отворил калитку и шмыгнул внутрь. Через пару минут я уже был дома. Быстренько разделся и залез в ванную. Типа, меня на улице не было, я ничего не слышал. Интересное кино… Да кто они такие? Шпионы? Оперативные работники уголовного розыска? Сотрудники госбезопасности?.. Ясно одно — они не те, за кого себя выдают. Вот тебе и трудовик-пьяница… Ну по крайней мере, теперь понятно, откуда взялся телефон… Небось — прослушка… А за кем это собирается присмотреть Курбатов, которого теперь и Витьком-то неловко назвать?.. Уж не за мною ли?.. Мышка-наружка и лягушка-прослушка… Веселенькие дела…

И главное, что мне теперь с этим делать?.. Притворяться, что ничего не знаю или сразу все выложить сожительнице?.. А Витьку, тоже — выложить?.. Если они из Кэй Джи Би, меня сразу заткнут… Если опера — тоже… А если шпионы?.. И в этом случае заткнут, но уже навсегда… Неn, мне лучше делать вид, что я все тот же простак, которого обводят вокруг пальца… Так я больше узнаю… Кстати, о каком Эдвине они говорили?.. Эдвин… Эдвин… Что-то знакомое… Из какого-то фильма, что ли… Ага… Музыкального… Точнее — из оперетты… «Сильва»! Точно! Сильва… Сильвестр… который, проявил слишком много прыти… в нападении на меня… Все сходится…

Значит, они следят за Киреевым… А я путаю их планы… Ну что ж, придется им как-то потерпеть… Не люблю, когда мне морочат голову и что-то там за моей спиной проворачивают, даже если это делается ради моей пользы. Желаете мне добра, посвятите в планы моего осчастливливания. Так что ничего не меняется. Я по-прежнему остаюсь на тропе войны и гражданин Рогоносец — моя добыча, Эдвин он там или сама Сильва… Так что когда я вышел из ванной и отправился на кухню, чтобы поздороваться с Илгой, на моем лице не было ни намека на мое новое знание.

При этом я не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать за своей сожительницей издалека. Раньше я Илгу называл женой, супругой, но в последнее время мне что-то расхотелось так ее величать, даже мысленно. И произошло это задолго до откровений нынешнего вечера. Почему? Потому, наверное, что я почувствовал какую-то отчужденность, исходящую от нее. Сначала я полагал, что дело в прибалтийском темпераменте моей сожительницы, а теперь понял: как бы она ко мне ни относилась, полностью искренней со мною никогда не была. Я с ней, впрочем, — тоже… Так что мы квиты…