Чтение онлайн

Один раз решил попробовать лук на дальность. Стрела пролетела почти триста шагов. Я усмехнулся — разговаривать с неизвестным пока врагом можно и на расстоянии…

Как обычно, в снаряжении присутствовали мешок с провизией, запасные мокасины, две фляги с водой, одеяло и накидка от дождя. Разумеется, веревка и кое-какая мелочь, без которой обойтись порой трудновато — вроде нитки с иголкой или спичек, тщательно завернутых в непромокаемый мешочек. Ну и оружие, без которого я уже не покидал подвал. Я был уверен, что если нам придется столкнуться с этой стаей, то преимущество останется у того, кто первым обнаружит противника. Для этого следовало не дать застать себя врасплох. Эта задача целиком возлагалась на пса — или на его нюх, что, собственно, одно и то же. На его клыки я пока не надеялся — мал. Хоть он прекрасно показал себя при охоте на свинорыла. Но одно дело — вдвоем против одного убегающего, и другое — вдвоем, но против многих нападающих.

От идеи навьючить что-нибудь из снаряжения, на пса, пришлось отказаться. Мысль разделить с ним трудности дальнего похода, пришедшая однажды в голову, со стороны щенка не встретила должного рвения. Он упорно не хотел понимать, что от него требуется, и всякий раз стаскивал хитроумно связанные ремни. Я устал воевать и забросил упряжь в дальний угол, решив, что без нее он и впрямь будет мне полезнее.

Русло реки преобразилось. Всего каких-то несколько дней назад на нем были только вкрапления черных зеркальных пятен — воды, скопившейся в ямах и трещинах. Сейчас она покрывала почти все дно, оставив лишь очень узкие и обрывающиеся полоски сухой поверхности. Проход, по которому мы шли, стал недоступен. Странно, но уровень воды вроде как возрос, хотя я не отмечал сильных ливней.

— Можешь мне объяснить, — я обратился к виляющему хвостом спутнику. — Что здесь происходит? Откуда эта вода… и почему у меня нет никакого желания переходить ее вброд? А я своим желаниям уже как-то привык доверять. Не нравится мне здесь, дорогой. Ох, не нравится… И берег тот не нравится. Правда, мы тогда здесь с пользой побывали. Вот она, польза, — я поправил рукоять меча за спиной. — А теперь, зачем идем? Ах да… копать. Хорошо бы еще лопату найти. Ладно, все проблемы — по мере поступления…

Пес залаял. Эхо донесло звуки до того берега и даже отразило их обратно, многократно усилив…

— Ого! Вот так эффект. Вижу по твоей лукавой морде, что мое мнение полностью и целиком разделяешь… И что дальше?

Я спустился к воде. Она, мутная, даже возле самой кромки, тихо накатывалась на гальку и также бесшумно уходила обратно. На ней сверкала тончайшая пленка, не позволяющая слишком сильно расплескиваться. А может, так оно и было — вон, сколько цистерн и вагонов с нефтью и танкеров с мазутом, валялось, что на дне, что по берегам. Не все сгорело, кое-что пролилось на почву, и теперь постепенно впитывалось многострадальной землей.

— Ну что? Идем?

Щенок тявкнул, втянул воздух и, поняв, что шутки кончились, попробовал воду лапой. Сморщил нос и чихнул.

— Не нравится?

Щенок принюхался к воде и недовольно отступил назад.

— Не нравится…

Мы были вынуждены жевгжг подняться вдоль берега несколькими километрами выше — я помнил о мосте, рухнувшем в реку. Его остатки вместе с упавшими вагонами грузового поезда образовывали на реке завал, по которому можно попытаться пройти. Иной переправы поблизости не имелось — и я не знал, плохо это, или хорошо? Если так дело обстоит на всем протяжении, скоро та сторона станет для меня не доступной. А я намеревался исследовать ее так же подробно, как и свою. Особенно место, где мне повезло наткнуться на оружие. Вся эта вылазка затевалась именно для этой цели. Не ради же встречи с обладателями больших лап… Но учитывать появление неизвестных зверей стоило.

Мост сохранился. Упав вниз, он разломался на несколько неодинаковых частей. Впадины между ними заполняли вагоны, сгоревшие и во многих местах почти засыпанные илом и пеплом. Однако, пройти можно…

— Сам?

Я с недоверием посмотрел на пса. Тот не хотел лезть в мешок и рвался вперед, к переправе. Я подумал, что так даже лучше. Не всегда же мне его таскать на плечах? Пусть пробует…

Он ступал медленно, дав мне возможность выбирать направление, часто поджидал на трудных участках. Оступившись, я ухватился за поржавевшую опору и едва не сорвался вниз. Пес щелкнул зубами, сразу ухватив меня за рукав.

— Ну, ну… Спокойно.

Он вдруг вздыбил шерсть и устремил немигающий взгляд на мутную поверхность, в которую я чуть было не ушел. Там прошла легкая рябь, вовсе не похожая на производимую ветром…

— Что там?

Он весь дрожал и тянул меня поскорее покинуть это место. Я вгляделся в мутную воду — нет, в этой луже ничего увидеть нельзя. Но рябь мне тоже не понравилась…

К моему удивлению и облегчению, щенок довольно ловко перепрыгивал с вагона на вагон, с кочки на кочку, с опоры на опору и достиг берега раньше меня.

— Неплохо, — сдержанно похвалил его, про себя радуясь самостоятельности приятеля. Он гавкнул, приглашая не задерживаться на откосе.

— Погоди…

Я поправил снаряжение, проверил, как вынимается меч из ножен, и отвязал ремень с древка копья.

— Вот теперь — готово. Ты уж напрягайся, родной… Чтобы нас врасплох не застали. Понял?

Возле одного из зданий я задержался. По всем признакам, здесь раньше располагалась сеть сооружений, не предназначенных для жилья. А это означало, что под плитами и балками могли находиться магазины, в которых можно поживиться. Собака прошлась по нескольким сохранившимся залам, осторожно опуская лапы, перед тем как ступить. По поведению щенка я понял, что находиться в здании опасно — все может обрушиться в любой момент. В одной яме уже побывал, испытывать судьбу как-то не хотелось…

— Черный. Пойдем. Возвращайся.

Щенок послушно повернулся и так же осторожно ступая, приблизился ко мне.

— Неспроста… Что там? Чревато?

Он мотнул башкой. Я приподнял с земли большой камень, метнул его на середину зала. Пес, проследив за полетом, резко сорвался с места и галопом ускакал наружу. Я мигом поспешил за ним. Позади раздался гулкий удар, шум и грохот падающих балок — на чем все держалось? Дождавшись, когда осядет пыль, подошел к образовавшемуся холму. Все было раздавлено, и на этот раз проникнуть внутрь не оставалось никой возможности.

— Нет, Черный. Нам туда дороги нет.

Я оттянул его от отверстия, ведущего из-под плиты, и добавил:

— Ты все равно без рук… и что надо, не притащишь… Ладно, оставь. Пошли дальше. По-моему, нам до того холма осталось не так уж и далеко — вот там и покопаемся всласть.

Что-то нам здесь не нравилось. Я не мог объяснить своего состояния, и от этого нервничал, уже не радуясь, что мы предприняли новый поход. Было ощущение постоянного чужого присутствия — словно за нами следили чьи-то внимательные глаза… Я подумал, это из-за того, что мы здесь — нечастые гости, и на нас просто давит непривычная обстановка. Не так уж сильно эти развалины отличались от покинутых нами, на нашей стороне реки. И все же, внутри словно свербело… Даже щенок, обычно убегающий вперед, на этот раз старался быть ближе к моим ногам. И, если я мог отнести происходящее на счет разыгравшегося воображения, то к нему такое определение никак не подходило. Он часто оборачивался, принюхивался и даже поскуливал… Это настораживало — пес не вел бы себя так, не чувствуй угрозу. Но, в том то и дело, что я ее тоже ощущал — хоть и немного. Какая-то неприязнь, дискомфорт присутствовала во всем…

До холма мы не добрались. Резко ухудшилась погода — подул сильный ветер, привнося с собой мелкий песок и грязные капли дождя. Вроде не очень частый, но нудный и не собирающийся останавливаться. Идти стало затруднительно, и я стал искать укрытие.

Первую ночь мы плохо спали — я решил сторожить, да и пес долго не смыкал глаз. Но, не смотря на все страхи, нас никто не побеспокоил.

Плохо отдохнувшие, мы шли дальше на запад, потеряв в однообразии руин прошлые ориентиры. Нужная площадка с ямой осталась где-то в стороне, и я, окончательно заблудившись, о ней уже не вспоминал — хотелось просто дойти до границ города. Путь стал бесконечным: здания, рухнувшие совсем и наполовину, стены, стоящие одиноко среди холмов, камни, выхваченные жуткими силами из недр… Не было только края, к которому я стремился. Похоже, что тот центр, нарисованный на карте в подвале, лишь в моем воображении оставался центром — на самом деле, большая часть города осталась как раз здесь, на западе. А если учесть, сколько еще домов и районов ушло в провал, получалось, что наше жилище находится где-то с самого боку.