Чтение онлайн

— Тихо…

Я сжимал лук, не зная, куда его направить.

— Тихо, уймись. Похоже, наш пикник перестал быть комфортным… Лучше помолчим.

Пес, внимательно навострив уши, слушал. Уловил ли он тревогу в моих словах, или, еще что — но щенок вдруг прижался поплотнее…

— Даже так? Ничего не скажешь, хороший признак. Никак, боишься? Хотелось бы знать — кого? А то вот я, хоть убей, ничего не слышу. Да и не вижу. Давай, родной, напряги уши. Тебе сподручней.

Черный продолжал лежать подле меня, и, хоть озирался по сторонам, но не пытался залаять, или убежать.

— Померещилось? Наверное, не стоило есть эту рыбу.

Я успокаивал себя, но внутри волной поднималась тревога. Происходило нечто странное, чему я не мог найти объяснения…

Неясное предчувствие чего-то страшного, нечеловечески жестокого, заставившее вскочить на ноги и озираться по сторонам. Я не мог объяснить причину, но, уже точно знал — сейчас произойдет нечто, свидетелем которого, стану! И, знал также, что лучше бы мне этого не видеть… Но я, напротив, всматривался до рези в густую темноту — и вскоре заметил на горизонте светящееся пятно. Оно быстро приближалось. Я стоял, не веря глазам. Самолет? Не может быть! Или… метеорит? Но почему я весь дрожу, словно пред мною сам Сатана?

Ответ был получен в течение нескольких секунд. Тупоносая, мрачная в своем зловещем и легко угадываемом облике, сигара, пролетела всего в паре сотен метров от земли, оставив в облаках хорошо заметный инверсионный след. Она проскользнула в вышине, буквально обдав меня жаром раскаленных двигателей, и, в пару секунд исчезла где-то далеко на западе. Но даже одного мгновения, потраченного на ее рассмотрение, оказалось достаточно, чтобы я ощутил на сердце леденящий холод. А потом, что-то необъяснимое, чуждое и остервенело злое, буквально проявилось в сознании — я увидел все, что предшествовало появлению смертоносной птицы…

… Он заливал боль крепчайшим виски. Нога, раздробленная при падении лодки на лед, до сих пор давала о себе знать. Судовой врач выбыл из строя одним из первых — напоролся на стойку и из него вылезли все кишки. Ногу, начавшую покрываться синюшными пятнами, отрезал кок. Но, несмотря на то, что ее давно выбросили прочь, Он все время ощущал дикую ломоту в несуществующих пальцах… Чертов хирург, нашел время сдохнуть! А может, что и вовремя… От экипажа осталось меньше половины — большая часть разделила его участь, густо окропив все отсеки своими внутренностями. Никто не убирался — дисциплина стала падать с первых минут, а потом и вовсе, сошла на нет. Кок проболтался, рассказав уцелевшим подробности последнего сеанса с орбитальной станцией.

Он хлебнул еще. Плевать! Все уже решено. После разговора с астронавтом, последние сомнения ушли прочь. И уже никто не в силах, помешать ему сделать, задуманное. Сошедший с ума стармех, заперт в каюте, остальным не пробиться в центр управления, даже с автоматами. Или, они надеялись, что он отправится на тот свет в гордом одиночестве? Нет уж… В компании веселей, как сказал бы неунывающий тесть — бравый мультимиллионер и адмирал в отставке. Что ж, надеюсь, что в это плавание папаша отправился в достойном сопровождении. Нескольких миллиардов достаточно? Лишь бы не забыл прихватить с собой свою любимую дочь — его жену. Сука… Как Он желал врезать ей, хоть разок! Нельзя… Его назначение и счет в банке — забота всесильного тестя. И, попробуй Он, просто косо взглянуть на обожаемую Лили — карьере конец. А с ней, и всему остальному. Жена это прекрасно понимала и делала все, что ее душа желала. А душа желала поклонников, славы и секса. Поклонники осаждали, слава лилась рекой, насчет секса — Он давно наскучил ей, и, в их семейной постели перебывало не меньше кобелей, чем в питомнике для породистых собак. Белые и черные, метисы и мулаты, певцы и дипломаты, миллионеры и бомжи — жена искала приключений на одно место, не делая различий между обладателями больших членов. Маленькие она не признавала, о чем с хохотом и откровенным пренебрежением, как-то сказала ему, на робкую попытку вернуть былые отношения. Сука! Больше никогда не раздвинешь ноги! Ни перед кем!

Он вдруг психанул и отшвырнул бутылку. На кой черт ему думать об этой твари? Наверняка, сгорела в пламени вселенского пожара, или, того лучше — улетела в самую преисподнюю!

Он зловеще усмехнулся. А ведь все могло быть иначе… Там, в верхах, лишь в последний момент решили отправить их крейсер к берегам этой проклятой страны. До этого, вахта проходила в более южных широтах — ожидалось вторжение в одну из банановых республик, и кое-кому не мешало убедиться в мускулах флота, превосходившего все иные флота мира по численности и совокупной огневой мощи. Только, что с того? Вместо льда, оказаться на выжженной земле или в пустыне? Нога, все равно, не отрастет обратно…

Он дотронулся до обрубка — кожа вдавилась и слишком долго возвращалась назад. Кто-то ляпнул, что гниющее мясо проверяют как раз таким способом. Да, он продолжал гнить. Приступы сумасшедшей боли почти не снимались уколами, да и те, уже кончались — в лодке никто не остался, совершенно здоров. Но, ему, как капитану этой посудины, пока еще делалось снисхождение… Пока. Экипаж смотрит недовольно — им чихать, что страны, отправившей их, больше нет. Как нет и той, против которой они должны были выступить — случись что… Случилось. Только не так, как планировали умники в кабинетах, возле гладких карт, где не дуют промозглые ветра, и не вздымаются гигантские волны.

Они находились на глубине в сто метров. Не предел, для такой совершенной, сверхсовременной лодки, капитаном которой он являлся. Но и не слишком комильфо… Нужда заставила — получил приказ скрытно приблизиться к самому северному острову, где проходили учения вражеских субмарин. Акустик слышал их, и Он, внутренне, торжествовал — ни одна не смогла их обнаружить, оставаясь уязвимой для их собственного удара. Удара не понадобилось. Нет, он и не планировался — в мире все оставалось стабильно-умеренным, и даже эта, вечно мешающая всем, держава, не сильно рыпалась последние несколько лет.

Все произошло гораздо будничней… И намного хуже. Вначале пропала связь. Полностью. А через пару минут их тряхануло. Он тогда собственной кожей прочувствовал крепость корпуса и надежность всех швов — лодка трещала, будто ее сжимал в объятиях великий Кракен… На самом деле — это они выяснили позже! — волна цунами, вырвав все с гораздо большей глубины, устремилась на берег. Их швырнуло в сторону, каким-то чудом. Но не на землю — а сюда, на крепчайший лед Арктики. Пока приходили в себя, пока оказывали помощь пострадавшим — холод, стоявший снаружи на отметке в 45 градусов, сменился за пару недель на нечто несусветное — градусник показывал запредельную величину. Стармех, не будучи пьяным, один раз измерил — и скупо шепнул ему, что за бортом минус 90. Более, чем плохо. И, кажется, это не предел…

В первые минуты, когда восстановили аварийное освещение и хоть как-то навели порядок, они решили, что началась война. И их, несмотря на все ухищрения, засекли. Ну и вставили, по самые яйца. Это выражение тоже принадлежало тестю — потомственному мореходу и прожженному цинику. Но после, когда они обнаружили себя, выброшенными на добрый десяток километров от свободной воды, без единого следа от попадания торпеды — пришло осознание чего-то, совершенного иного…

Лодка погибла. Практически все механизмы и электроника вышли из строя. Корпус покрылся змеевидными трещинами — падение с жуткой высоты не могло не оставить своих отметин. О возвращении на базу можно забыть. Да и о каком плавании стоило говорить? На свете не существовало сил, способных сдвинуть многотысячнотонную махину с места, где она уверенно вмерзала в синевато-грязную поверхность льда. А после, стармех, с компьютером вместо мозгов, и руками, способными сделать из чайника электроволновку, каким-то образом наладил передатчик — и они в течение дня пытались услышать хоть что-то в эфире, вместо шипения и треска. Никто, не единая сволочь, так и не вышла на их волну. Да что там, их! Похоже, на всей планете больше никто не пытался устроить радиошоу — и это пугало больше всего. Почему? Что могло произойти, что заставило миллионы радиостанций одновременно умолкнуть? Лишь через пару недель ситуация прояснилась… Чуть-чуть. Знали об этом только Он и стармех. Правда, на сеансе присутствовал кок — как раз делал очередную перевязку. Стармех застрелил его, когда услышал треп в кубриках. Поздно… А теперь, сам заперся у себя, и лакает бутылку за бутылкой. Выйти ему не дадут — команда совсем взбесилась, и готова разорвать каждого, кто еще пытается командовать у самого дьявола под носом. А как еще иначе назвать их состояние? До полюса всего ничего — их сносит течением. Хотя, сам полюс, похоже, вовсе не там, где ему положено быть.

Когда на сигнальной лампочке заалел огонек, он, несмотря на мучения, не покидавший рубку управления, заставил кока подтащить себя поближе — не хотел пропустить ни слова, из того, что им могли сообщить. Лучше бы оставался в неведении… Стармех, чудом связался с орбитальной станцией — а там, предвидя скорую гибель, вышли открытым текстом, без соблюдения шифров и каких либо других секретов. Да и от кого скрывать?

Там, в космосе, их не миновала общая участь. Но они хоть смогли понять, что послужило спусковым курком этого удара… Чудовищный, мощнейший электромагнитный импульс мгновенно сжег всю аппаратуру. И все, что происходило позже, они увидели, лишь, когда заменили добрую часть блоков, благо, на станции нашлась замена и умелые руки. Да им и некуда было деваться — без восстановления связи, можно сразу отбрасывать тапочки. Только вот ничего хорошего они не нашли — на планете бушевал ад… Не только космос — все на Земле вышло из строя. Все. Если бы этим ограничилось — Он мог молиться, что с ними хорошо обошлось. Но импульс служил только предтечей — что-то совсем уж немыслимое, заставило вздрогнуть всю планету. По всем континентам пронеслась волна землетрясений и гигантских цунами, с орбиты засекли жуткую вспышку на месте Йеллоустонского заповедника и, еще одну — в районе итальянского сапога! Подвижки поверхности вызвали сильнейшие взрывы супервулканов… Ни одна страна, ни один город, да что там — ни один дом не мог уцелеть в этом кошмаре!