Чтение онлайн

Черный, проныра, уже мотнулся туда-сюда в поисках приключений, и теперь отдыхал неподалеку, беззаботно почесываясь. Глядя на щенка я несколько успокоился — раз он не чувствует никакой опасности, возможно, я тоже ее преувеличиваю? Все-таки, его обоняние, вкупе со слухом, куда как лучше моего…

На берегу нашлось немало сухих дров — остатки от деревьев, по видимости, росших здесь ранее. Нарубив часть сучьев, я приволок их к укромной ложбинке, решив, что ночевать лучше с огнем, чем без оного. Не то, что он особо требовался — еда у нас не нуждалась в приготовлении, а холода мы не боялись. Но я помнил о следах… Кто уж там шастал в зарослях, животное или зверь, опасный своими размерами, огонь мог защитить нас от неожиданного и вряд ли желаемого визита. А, раз так — хвороста следовало приготовить с избытком. С другой стороны, привлекать огнем чужое внимание тоже не хотелось. Кто их знает, этих новых зверей? Это раньше я точно знал, что любое дикое создание боится огня. Поручится за подобный страх у новых созданий несколько рискованно. Следовательно, придется соблюсти некую конспирацию. Подумав, я вспомнил кое-что из детства…

…Этим шагом стал «дакотский» очаг — прием, вычитанный когда-то на заре увлечения далекими индейцами, из настоящих книг про их нелегкое житье-бытье. Настоящих, это значит не стрельба-погоня-стычки, а вполне документальное описание быта, обрядов и способов выживания в дикой природе на момент появления вездесущих «белых» братьев. Одним из таких вот «братьев» в этом изменившемся мире стал я сам. Только уже без индейцев… Тогда все читалось без интереса — куда как увлекательнее смотреть фильмы с индейцем всех времен и народов — Гойко Митичем! Но в памяти всякие мелочи отложились…

Для очага требовалось вырыть в земле ямку, достаточную для того, чтобы выложить на ее дне ветви, а несколько выше — повесить котелок. Хитрость заключалась в следующем — выяснив, откуда дует ветер, с той стороны сделать подкоп под эту яму, в виде рукава, и вывести отверстие на дно ямки. Огонь получал достаточное питание от воздуха, а сами языки пламени настолько мало поднимались из очага, что заметить его уже с расстояния более тридцати шагов становилось невозможно. Вполне разумно, учитывая их постоянные войны между племенами… Нападения охотников за скальпами я не боялся, а вот привлекать внимание, от кого бы оно ни исходило, не жаждал. Да и расход топлива при этом приеме требовался минимальный.

И без того сумрачное небо стало заволакиваться темными облаками. Я скорее угадывал, чем мог видеть то, что происходило где-то над головой — по чуть изменившемуся освещению, более промозглому ветерку. Вечерело. На всякий случай натянул на шестах нашу плащ-палатку — полей дождь, огонь будет защищен, да и самому мокнуть не особо хотелось. Не наша обжитая и надежная пещера-подвал, но хоть что-то… Впрочем, за столько недель появилась привычка чуть ли не спать в походах в постоянной сырости, так что дождь не пугал. Просто, хотелось удобств… Так уж устроен человек.

Щенок прибился под руку — ему надоело носиться по берегу, и теперь он требовал свою долю ласки. Я потрепал его по холке:

— Напрыгался?

Он лизнул меня шершавым языком по ладони.

— Ага. Пеммикан? Или лепешку?

Тот понимающе привстал — лакомство уже было приготовлено и заранее порезано на кусочки.

— Ну, куда там… Лепешка, скажешь еще. Конечно, вам мяско подавай — не травоядные мы… На, держи уж!

Черный ухватил жесткий кусок сушеного брикета и стал с упоением грызть его, весьма довольный и отдыхом и едой. Я тоже вцепился зубами в подобие шкуры крокодила — высушенный до состояния подметки, пеммикан с трудом поддавался и об него вполне можно сломать зубы. В виде порошка он нравился мне гораздо больше, но как брикет — сохранялся дальше. В походах это значило немало. Не всегда удавалось подстрелить какую-либо добычу — вернее, почти никогда. Это щенку, с его реакцией еще как-то удавалось поймать кого-либо на обед, я больше довольствовался собственными припасами. Но мои наблюдения подсказывали — в руинах появляется живность. И это не крысы, присутствие которых могло оказаться опасным, а что-то более мелкое. И совершенно иное. Пару раз уже удавалось поужинать подобием кролика, так что я мог не опасаться, что с окончанием срока годности наших припасов, умру от голода. К этому времени жизнь должна вернуться в руины… А если добычи не станет хватать там, среди развалин — что ж, всегда есть возможность прийти на окраины города, в степи и берегам реки. Или сюда, где только что были найдены эти загадочные следы.

Насчет дождя я все-таки ошибся — либо ветер там, наверху, отогнал тучки подальше от нашего привала. Спасибо и на этом… Но светлее не стало, напротив. Ночь входила в свои права — и тут, словно ниоткуда, что-то очень знакомое послышалось от близкого берега. Я насторожился, не совсем поняв источник звука, а щенок привстал, увидев, как я напрягся. В следующую секунду я уже понял, какую страшную оплошность допустил — Звук, идущий словно отовсюду, не оставлял сомнений в своем происхождении! Это был комариный писк! Даже в прежние, те времена, до Катастрофы, ночевка на берегу практически любого водоема могла обернуться кошмаром, и никакая мазь не могла спасти от этих кровопийц. Но еще более опасался я размеров этих созданий — если уж все сейчас стало другим!

Вслед за писком послышался гулкий шлепок — отнюдь не насекомое могло его произвести! От неожиданности я вскочил и устремил глаза на темную поверхность болота. Но разглядеть, что либо, в этой темноте мог разве что филин… Шлепок повторился, затем другой, следующий — и я вдруг понял, что он означает. Кормежку! Если есть комары — есть и те, кому они самой природой предназначены в пищу! А желающих набить свои утробы такой пищей на болоте мог кто угодно — и, в первую очередь, лягушки!

Отбросив сомнения, я выхватил из очага самую большую головню и бросил ее что есть силы вдаль. Шлепки на минуту прекратились — но мне хватило этих секунд, чтобы увидеть — мое предположение верно! Из воды, десятками озабоченных пастей выглядывали громадные морды, более напоминавшие чудовищ, из какого либо фильма о прошлом Земли. Под стать им над водой метались и цели — каждый комарик размером с фалангу моего пальца. По сравнению с этими жабами — крошка. Но я прекрасно понимал, какие последствия можно получить от укуса такого вот крохотули!

Последующие минуты я бешено натирал лицо жиром, стремясь закрыть все незащищенные одеждой места, а заодно прикрыл щенка шкурой, служившей нам одеялом. Прокусить крепкую шкуру комары вряд ли бы смогут — щенок, не вздумай он вылезти наружу, был относительно защищен. Но вот я сам… Однако, все приготовления — к моему огромному облегчению! — оказались напрасны. Звук от писка не прекратился, скорее напротив, но ни одному их этих представителей мошкары пока не пришла идея из корма самому стать охотником. А лягушки — или то, что там было в болоте! — продолжали смачно открывать и закрывать свои пасти, создавая этот концерт поедания…

Вакханалия продолжалась пару часов и так же внезапно стихла, как и началась. Шлепки прекратились, исчез и непрерывный писк. Еще не веря, что мы счастливо избежали возможности быть заживо «выпитыми», я приподнялся, решаясь приблизиться к берегу и посмотреть место пиршества. Ничто не напоминало о случившимся. Вода оставалась спокойной, меж малейшего всплеска, лягушки или жабы пропали, и лишь местами на поверхности блистали крохотные крылышки…

Мне вдруг стало не по себе. Уже не первый раз изменившаяся природа преподносила очередной сюрприз, начиная от громадного ящера-змея в реке и заканчивая вот этим… И не в первый раз я задумывался о том, что происходит. Откуда все это? Вернее — почему? Откуда — еще более-менее как-то укладывалось в схему… а вот остальное? Не очень… Раз появились комары, следующий логичный шаг — мухи, жуки, бабочки, муравьи. Хотя, жуки нам уже попадались. А вот увидеть муравьев, особенно в своем складе как-то не хотелось.

Тем временем стало светать. Щенок выполз из шкуры, под которой успел вздремнуть. Он вряд ли задумывался над моими проблемами — что ж, его жизнь только началась. И, судя по некоторым вещам, она вполне вписывалась в новую схему. В отличие от моей…

Утро не принесло ничего необычного. Нас никто не потревожил, в кустарнике не раздавалось посторонних звуков, а на воде исчезли все последствия ночного пиршества. Я только диву давался, гадая, куда попрятались уцелевшие представители летающих кровососов. Глядя на поверхность болота, я больше не хотел даже думать о том, что бы исследовать его более внутреннюю часть. Есть туда тропы через брод, нет ли их — пусть останется неизвестным. Появление гигантских жаб или лягух… — просто лягушками я как-то не решался их назвать! — отбило всю охоту к возможной разведке. А память услужливо нарисовала картинку погибающих в пасти ящера крыс… Нет уж, нечего там делать!

Не смотря ни на что, прекращать поиск я пока не собирался. И раньше была идея, пройти вдоль побережья как можно дальше на юг, и пока нам ничто в открытую не угрожало, отступать от намеченного я не хотел. Тем более, возвращаться, так и не уверившись в своих предположениях насчет людей.

Местность потихоньку менялась. Далекие развалины города остались позади и много западнее. Край болота-озера постепенно заворачивал на восток. Здесь уже практически исчезли все былые следы цивилизации — ни примелькавшихся ранее руин, ни вздыбленных и не похожих самих на себя автомобильных трасс… Я был полностью прав, предположив когда-то, что через несколько лет все признаки города исчезнут, погребенные метровой, а то и более, толщей осадков. И, если в самом городе примерно так и происходило, то здесь, на его далеких окраинах, этот процесс шел гораздо быстрее. Не знай, я, что до самого города несколько десятков километров — мог бы вообразить, будто нахожусь среди бескрайних просторов где-то в тундре. Хоть в настоящей тундре я никогда и не был… Такое впечатление создалось из-за скудной растительности и все более густого мха, заполонившего все попадающиеся по пути ложбинки. К тому же — от земли исходил какой-то парок, словно она быстро отдавала свое тепло. Дотронувшись ладонью до поверхности, я присвистнул — разница температур ощущалась уже на высоте моего роста! И, если внизу она соответствовала примерно десяти-двенадцати градусам тепла, то любой мой вздох вызывал клубы пара, словно вокруг не менее семи-восьми мороза… Это открытие меня не особо удивило и еще меньше — обрадовало. Уже давно я замечал подобное несоответствие в самом городе, но там разница вроде как была поменьше. И я совершенно не представлял, что это означает…