Чтение онлайн

Так мы узнали, чем она занималась, до того, как попала на горный кемпинг. Элина, несмотря на возраст, уже считалась заметным мастером среди портних, и, одновременно, одной из самых красивых моделей на престижных показах… Она призналась, что еще подростком состоялась, как участница конкурса красоты, и должна была представлять регион на более серьезном отборе! Глядя на ее безупречную фигурку, на огонь в глазах и ослепительные волосы, переливающиеся в свете солнечных лучей золотым блеском, сомнений в выборе судей у меня не возникало…

Кролов мы не нашли, похоже, что расплодившиеся волки уничтожили всю живность по эту сторону скал. Вместо нее мы дождались появления свинорыла, и Ната метким броском дротика пришпилила его к земле. Она больше не испытывала трепета, свойственного женщинам, при виде крови, напротив, ее ноздри раздувались, в глазах появлялся опасный блеск…И поверженный зверь скоро лежал на траве, разделываемый двумя острыми ножами. После страшного мига, когда я, чуть было не исполнил просьбу девушки, она стала более мягкой, но только в обращении со мной или Элиной. К убийству зверей она перестала испытывать сожаления совсем.

— Крола не было. Извини.

— Пусть, — Элина радостно улыбнулась нашему возвращению. — Я просто хотела, чтобы вы чуть подольше задержались в прерии…

Мы, недоумевая, посмотрели на девушку. Она, смущенно улыбаясь, протянула нам на вытянутых руках что-то, сшитое из того меха и шкур, которые у нас уже имелись.

— Элина?

— Я все пальцы исколола… И кучу иголок поломала, пока добилась того, что хотела. Это тебе, Натка!

Ната взяла предложенный ей сверток и ушла за перегородку, на половину Элины. Та потупилась.

— Ты сделала ей подарок?

— Это лишь благодарность за то, что она за мной ухаживала. Мне хотелось, чтобы твоя жена считалась самой красивой в долине! И… какой еще подарок я могла бы предложить на ее день рождения?

— Что? — У меня от досады вспыхнуло лицо… Знал прекрасно, что Нате исполниться шестнадцать, буквально на днях — и самым бессовестным образом позабыл про это.

— Не казнись. — Ната совершено спокойно произнесла из-за перегородки. — Ну, день рождения… Сейчас просто дни недели, и то — не поймешь, где какие. Да и главный подарок мне ты уже сделал. Жизнь…

Элина смущенно потупила голову, тихо добавив к словам подруги:

— И мне… Как же счастлива, должна быть девушка, которой достался такой мужчина!

Я долгим взором пытался прочесть в ее словах скрытый смысл. Только ли Нату имела она в виду? Но Элина закусила губу и отвернула свое лицо.

— А ты… — я вдруг решился, ощущая сухость в горле и сам не понимая, что говорю. — Ты хотела бы ей быть?

— Дар! — она резко обернулась и отвернулась обратно. — Ты уже имеешь жену…

— Ты могла бы… Жену? Она погиб… Да, имею.

Мы оба замолчали.

Ната вышла из-за перегородки. Я потрясенно вздохнул. На ней оказалось такое чудное одеяние, какого ни одна девушка в долине не смогла бы сшить, не имей таких ловких рук и прекрасного вкуса, какой присутствовал у рыжеволосой красавицы. Ната недоверчиво посмотрела на наши физиономии и подошла к зеркалу. Она долго, пристально себя разглядывала, и потом, повернувшись к Элине, вздрагивающим голосом произнесла:

— Линка… Как красиво! Мне страшно такое надевать… просто так! Это же чудо!

Она кинулась ей на шею. Элина обняла Нату и посмотрела на меня… Я понял вопрос, заключавшийся в этих прекрасных глазах — можно ли обманывать себя и ее, утаивая это от счастливой обладательницы роскошного наряда?

— Оставь, на какой-нибудь, праздник! — предложил я.

— Пожалуй… Такого даже у жен Совы нет! Элина! У тебя просто золотые руки!

Элина улыбнулась:

— Нет, это ваша заслуга. Не у всякого портного есть возможность, использовать настоящие шкуры. А мне всегда хотелось поэкспериментировать с кожей. Я угадала твой размер?

— В точку! Даже мне самой так не угадать!

Она снова обняла девушку. Я отвернулся — мне так захотелось сейчас встретиться с ней губами…

— Дар? Ну что же ты? А ты разве не поблагодаришь ее за этот костюм?

Ната отошла в сторону.

— Я, пожалуй, сниму его… Пусть полежит, пока мы не отправимся на праздник Мены. А ты тоже поцелуй Линку — она заслужила!

Она быстро убежала в дальнюю комнату. Я, на негнущихся ногах, шагнул к Элине.

— Лина…

Она вспыхнула и отодвинулась назад.

— Это нечестно… Я не могу так, с ней…

— В этом нет обмана.

Она остановилась, и сама шагнула мне навстречу.

— Дар…

Я не выдержал. Прижав ее к себе, стал покрывать поцелуями ее лицо, шею, волосы… Элина, сбивающимся голосом, произнесла:

— Что ты делаешь… Что ты делаешь со мной… нами. Что ты, мой…

В соседнем отсеке послышался шум от лап, спускающегося в подвал, Угара. Элина вырвалась из моих рук и, закрыв лицо, выбежала прочь…

Могло ли все это пройти бесследно? Недосказанность, недомолвки, скрытое — а иной раз и не очень! — желание прикоснуться к волосам, коже Элины, вдохнуть ее запах… Я ощутил, что начинаю разрываться между обеими девушками, понимая, что такие отношения не приемлемы в принципе. Или же — приемлемы? Получается, Сова прав? Мой названный брат живет с двумя женщинами сразу, и его это вполне устраивает. До некоторых пор я воспринимал такое как-то отстраненно, как не имеющее отношения к нашей собственной жизни — хотя Ната, не по годам мудрая, а скорее, опытная, предупреждала, еще в самом начале… Сейчас она делала вид, будто все идет как обычно. И прекрасно видела, что происходит! Я ожидал взрыва…

Мы давно не понимали, в какое время года живем. По всем известным и привычным для нас срокам, давно наступила весна, прошло лето, снова началась и закончилась зима, и вновь повторился весь природный цикл. Но, это относилось только к прежнему исчислению времен года — а, на самом деле, никто не знал истинного положения дел! Мы считали, что сейчас поздняя осень и должны наступить серьезные заморозки — а, вместо этого, цветами покрывалась вся, доступная для растительности, поверхность земли. Погода, и раньше не отличавшаяся постоянством, менялась по несколько раз за день. На смену часто набегавшим тучам, заливающим землю потоками воды, устанавливалась яркая, до рези в глазах, «синь» безоблачного неба. «Синь» — потому что, по-настоящему, синим, его назвать никто не отважился — скорее, полный набор из всей палитры. Однако, воздух, особенно после дождей, становился чист, в нем дышалось легко и приятно. Не имелось на земле более ни единого завода или фабрики, не дымили доменные печи и обогатительные комбинаты, и некому было выпускать в атмосферу те неисчислимые клубы ядовитого смога, убивающего все живое. Но, так же, как не было того, что сотворила рука человека, почти не осталось тех, кто все это строил… На громадных просторах бродили малочисленные группки и кланы людей, отделенных друг от друга сотнями километров, добывающих себе пропитание и одежду охотой на животных, которые в изобилии появились на всем протяжении прерий. Это буйство жизни было странно и необъяснимо, казалось, они должны погибнуть так же, как люди, но нет, их численность намного превосходила нашу и продолжала увеличиваться с каждым днем. Док, часто говоривший о том, что теперь земля принадлежит не нам, оказался отчасти прав — те разнообразные формы и виды животных, появившихся в долине и раскинувшихся лесах предгорий, оказались приспособлены для этой жизни лучше людей. Мы не успевали замечать всех перерожденных — только самые многочисленные животные, с кем сталкивались охотники прерий, получили общие названия — такие, как овцебыки, кролы, джейры. Свинорылы — прозвище, данное нами для подземного жителя, укоренилось среди охотников, так же, как «Пхаи» — за характерный звук, издаваемый этими потомками лошадей при ржании. Бурые и просто крысы-трупоеды, почти не появлялись в долине, предпочитая совершать набеги на низины и на окраины болот. Иногда налетали Вороны — за ними тоже осталось их наименование. Только теперь люди стали ставить ударение на первом слоге, как и следовало называть летающие черные крепости из мощных клювов и загнутых когтей… Птиц в прериях хватало, но величины и злобности первых, почти ни один вид не достиг, и, чем стала вызвана подобная избирательность, мы не знали… Док считал, что резкое увеличение роста именно падальщиков, связано с огромным количеством не погребенных трупов — кому, как не им уничтожить останки прежних властителей планеты? Столь же большими, раз в пять крупнее прежних, стали появляться редкие лебеди, дрофы, и, достигшие уж совсем чудовищных размеров — горные орлы! Последние считались опаснее любого из новых порождений природы. Беззвучная тень, жуткий клекот и стальные когти — это было последнее, что мог увидеть и услышать каждый из бродяг прерий…

Больше всего в разнотравье паслось Джейров, ланей, косуль и степных Козорогов, в просторечии называемых просто козлами. Они, напротив, практически не изменились в росте, но стали более массивными, что не лишило последних подвижности. В беге джейрам, или косулям, а также козорогам, не имелось равных — даже втрое превосходившим их по росту, пхаям, нелегко было догнать стремительно несущегося над травой, остророгого козла. Очень часто незадачливому охотнику, попытавшемуся попасть стрелой или копьем в это рогатое подобие козы, джейрана и сайгака, вместе взятых, оставалось только видеть, как его добыча, буквально в последний момент, ловко ускользает от смертоносного жала и огромными скачками уносится прочь. Встречались гигантские олени и туры, говорили даже о зубрах — и тут замолкал любой, представляя себе величину и мощь этих великанов. В Низине, недалеко от Каменных Исполинов, облюбовали себе место стаи диких собак, чем-то походившие на нашего Угара, но сильно разнящиеся по комплекции и расцветке окраса. Они не боялись людей — сами, порой, преследовали одиночек, и тогда от охотника оставались только окровавленные останки, поломанное оружие и обрывки одежды… Но, даже, если кому-то удавалось ускользнуть от хищников, полученные раны почти не оставляли шансов на выживание. Если человек не мог покинуть место сражения, на запах крови мгновенно сбегались многочисленные трупоеды. Из подземных нор, расщелин и провалов выползали свинорылы, прибегали крысы, или, более мелкие, но не менее кровожадные зверьки, нападавшие на раненого скопом… Даже насекомые, внешне не казавшиеся грозными, при большом скоплении становились опаснейшим врагом. Они достигали порой устрашающих величин — как пауки-мохноноги. Эти охотились даже на кролов — и не без успеха! Они не жалили, но имели острые жвалы, которые без труда прокусывали самую крепкую обувь. Достаточно нескольким десяткам навалиться на тушу убитого животного, как через час-другой, от нее оставались лишь обглоданные кости.