Чтение онлайн

— Ты еще боишься? Тебе страшно?

— Нет… — она едва нашла в себе силы ответить. — Только… Когда ты станешь… держи. У меня сейчас сердце выскочит…

Она и в самом деле, казалась на пределе… Наивная, выросшая в ласке, верящая в высокие, искренние чувства, и вдруг — страшные месяцы жутких, невозможных испытаний, голода, смерти. И, после всего — постель с мужчиной много старше себя. Наверное, я должен был быть намного нежнее, памятуя о ее неопытности…но я уже не мог себя контролировать. Девушка, еще никогда не знавшая мужчины, лежала передо мной, готовая стать женщиной… Я еще сильнее развел ей ноги в стороны, наставил напряженный член в узкое, слегка влажное отверстие, и, закрыв губы Элины поцелуем, подался вперед. Она забилась, выгнулась, и по ее глазам потекли слезы. Сквозь сжавшиеся губы вырвался стон. Я снова надавил, ощущая, как преодолеваю преграду, превращающую ее из девушки, в женщину… Не сдерживаясь более, заключил ее в объятия, опустившись всем телом. Вагина Элины, очень узкая, плотно обхватывала мою плоть, при каждом движении, словно стараясь вытолкнуть его наружу. Но это стало уже невозможно! Жадно, до синяков, я обхватил талию и ягодицы, и с силой прижал ее к себе. Элина дернулась, вскрикнула — я лишил ее невинности! А я, ощутив это, совсем потерял голову… Я брал девушку со звериной страстью, погружаясь в нее на всю глубину, буквально рыча и захлебываясь в сумасшедшем экстазе. Она, то бессильно раскидывала в стороны руки, то, что-то лепеча, сводила их на моей спине. Ее губы искали мои, находили и вновь сжимались, когда она отворачивала лицо в сторону. Подойдя к самому пику, я сильно обнял Элину, всю затрепетавшую в предчувствии неизбежного, и, забившись в конвульсиях, излился в ее лоно. Но и после этого мне не хотелось покидать ее тела — член, даже не напряженный, был плотно обхвачен, и это ощущение сводило меня с ума. Мы лежали, притихшие и взмокшие… Я стал целовать глаза Элины…

— Какая же ты… Желанная…

Она не отвечала. Элина лежала, закрыв глаза, и из-под прикрытых век стекали слезинки на щеки…

— Линочка…

— Дар… — она с усилием расцепила губы. — Вот и все. Больно… немного. Но все хорошо. Я словно летела!

— Ты не обманываешь меня? Это не всегда так бывает, в первый раз… Чаще наоборот. Теперь ты не боишься?

— Нет… Я спокойна…почему-то. Внутри…Словно огонь. Мне хорошо… и даже хочется снова. Так нельзя говорить, да? Я только что так боялась тебя, боялась того, что со мной произойдет, а теперь перестала. Странно…

Я улыбнулся, гладя ее по мокрой щеке:

— Ты такая… Это сведет любого мужчину с ума.

— Какая?

— Ну, как тебе сказать… Вот здесь, — я взял ее ладошку, в свою, и прислонил к влажному лобку. — У всех, по-разному. И…чем здесь уже, тем сильнее страсть мужчины. Но от этого, девушке бывает очень больно. А ты… Понимаешь?

— Узкая, да? — Элина сквозь слезы улыбнулась. — Я ведь не совсем ребенок! После этого, ты можешь со мной говорить, как с взрослой? Или, я так и останусь подростком?

— Не ребенок… Значения подавай… Как, с взрослой? Хорошо. Если бы я для тебя оказался слишком велик, или, стал это делать грубо — ты сейчас кричала от боли, и с ужасом думала о новой…о следующей…

— О том, чтобы опять быть вместе? — она опять улыбнулась.

— Да.

— Нет, мне не настолько больно. Лишь немного, вначале. Казалось, будто там загорается огонь… Хотелось вырваться! Но потом, обо всем забыла! Сейчас, как бы саднит, совсем чуть-чуть.

Она прижалась ко мне и уже без испуга отдалась моим поцелуям. Я вспомнил кое-что и с трудом оторвался от ее нежного лица:

— Элина… Теперь нам надо подняться.

— Почему?

— Потому что ты… стала женщиной. И все это покрывало в твоей крови.

— Я — женщина…

Она тихо и с легкой грустью в глазах усмехнулась. Я встал первым, щадя ее скромность. Мы сменили покрывало, на свежую простыню, и опять легли, укрывшись одеялом. Девушка, на этот раз совсем доверчиво и с некоторой робостью положила свою головку мне на плечо. Я обнял ее одной рукой, чувствуя в себе и нежность и силу, и еще что-то, чему не имелось названия…

— Вот и свершилось… Сколько я об этом думала, а все оказалось таким… другим. Но я не жалею! — Элина приподнялась на локте и поцеловала меня сама. — Совсем не жалею! Ты такой… родной теперь. Так разве можно? Глупая я, да? Но все равно, мне хорошо. Правда.

— Мне тоже. Очень. И мне очень хочется все повторить…

Она чуть смутилась, но не отвернула своего лица.

— Теперь я тоже, не буду против. Это страшно…но так сладко…

Она откинулась на спину — у меня вновь стало стремительно нарастать желание, как она вдруг сжалась и широко раскрыла глаза. Элина, вспомнив что-то, охнула:

— Дар! А Ната? Она ведь там, снаружи!

— О небо!

Я вскочил, наспех набросив на себя что-то из одежды, и выбрался наружу. Ната, вконец замерзшая, ссутулилась на пригорке, сдерживая за холку Угара, уже поскуливающего от нетерпения и рвущегося в теплый подвал. Она подняла голову при моем приближении и отпустила пса. Тот сразу рванулся вперед, с укоризной, как мне показалось, посмотрев в глаза.

— Ната! Пойдем домой… Ты совсем закоченела здесь…из-за нас.

— Ничего. Все нормально, ведь так?

Я молча обнял ее и прижал к себе. Ната прошептала:

— Ты пахнешь ею… Я не должна спрашивать, но…

— Да. Она…решилась. Спасибо тебе…

Она поднялась и прислонилась губами к моему уху:

— Я так замерзла… Ты сможешь согреть и меня?

— Я сделаю все для этого! Только не смотри на меня так, а то я сквозь землю провалюсь!

— Не надо. Даже в шутку, не надо так говорить. Я сама этого хотела и ни в чем тебя не виню. Напротив, теперь я только рада, наконец, все разрешилось — вы легли вместе!

— Элина в нашей с тобой, постели… Я не представляю себе — как сказать ей, чтобы она ушла на свою половину? Это…

— А зачем? — Ната погладила меня по щеке ледяной ладошкой. — Теперь это и ее постель.

— Но… как же мы?

— Я все сделаю сама. Лишь бы ты ни возражал.

Я смешался. То, что предлагала Ната, в моей жизни еще не случалось. Мы вошли в подвал, и я накрепко захлопнул за собой двери, привязав их к скобе. Ната подошла к настилу, где, приподнявшись и в некотором смущении, встретила нас Элина. Она увидела, как Ната начала спокойно снимать с себя одежду и, вся вспыхнув, бросила на меня жгучий, наполненный обидой, взгляд. Приподнявшись, Элина стала судорожно искать свою одежду. Ната мягко отвела ее руку.

— Элина… Линка, послушай. Ты не можешь спать там. Теперь твое место здесь.

— А твое?

— Мое тоже. Я тебе все объясняла заранее, но ты так и не поняла.

— Хочешь, чтобы я спала с вами? — у Элины вмиг заалели щеки, что было заметно даже при столь тусклом освещении, какое у нас имелось от светильников. — Я помню. Нет, это…не знаю… Как-то это, все не по-людски, что ли?

— Да, непривычно. Тогда, что? Вновь, в разные стороны? Или ты хочешь иначе? Чтобы я ушла туда?

Элина потерянно умолкла, потом поникла и тихо произнесла:

— Но как это? Как теперь мне остаться?

— Я не обижусь, если ты будешь спать здесь. Тебе придется к этому привыкнуть… да и мне тоже. Мы не сможем его разделить надвое, — она мотнула головой в мою сторону. — Видишь, с каким побитым видом он стоит в проходе? Конечно, именно его и нужно было бы туда отправить! Это он, разумеется, кругом виноват… Но, знаешь — мне его жалко.

— Мне тоже. — Элина приняла игру.

— Уже лучше. А кто еще может его пожалеть?

— Ты, конечно…

— А кроме меня?