Чтение онлайн

Я скрежетал зубами в бессилии — мало нам Ганса, практически в самом начале вставшего на сторону Сыча! Сова убил одного из его своры, но это не избавило от проблем. Все Гансовские следопыты носили накидки ярко-желтого окраса, из шкур лисиц, обитавших в зарослях у реки. Получив такое количество помощников, бандиты очень скоро изучили местность и ориентировались на ней почти так же хорошо, как и мы сами. Это развязало Сычу руки — в обнаруженных поселках оставалось несколько бойцов, обычно три-четыре, а остальные уходили в другие места обитания выживших жителей долины, чтобы и там навести свой, людоедский порядок…

Из селений в Озерный поселок стекалась добыча — шкуры и вяленое мясо, сушеная рыба и съедобные плоды, куски железа и лекарственные растения. Там их сортировали, постепенно собирая внушительный обоз, после чего отправляли в Клан. После событий, приведших к освобождению Лады, эти отряды шли только днем и в количестве не меньшем, чем тридцать-сорок боевиков. И всегда в нем находилось несколько новых пленников, уводимых зэками в горы, как мы понимали, для какой-то работы. В их числе шли молодые женщины — уже забитые и испуганно прячущие глаза от своих мучителей.

Освоившись в долине и изучив новые условия, Сыч постепенно расширял свои владения. Помешать этому могли только мы — единственное селение, целиком вставшее на борьбу с этими неожиданными и безжалостными пришельцами из нашего общего прошлого…

…Череп смотрел куда-то сквозь меня:

— Я тебя обидел?

— Нет.

— Что тогда?

Он скупо усмехнулся — если можно назвать усмешкой страшный оскал безгубого и напрочь выжженного лица…

— Ты воин?

— Не понял?

Он мотнул головой

— Ты! Воин?

Я на несколько секунд задумался — одно дело, считать себя, в общем-то, бывалым и не боящимся крови охотником… и, несколько иное — охотником за головами, что, по-видимому, и имел в виду Череп. Мы разговаривали на отдалении от нашей группы, держа под наблюдением одну из троп, проложенных жителями поселка за эти месяцы.

— Так я и думал.

Он вытащил из ножен свой клинок и стал выделывать им такие рисунки в воздухе, что у меня зарябило в глазах

— Это не все.

Череп молниеносно выхватил томагавк, и лезвие топорика слилось в смертельном танце с кривым ножом охотника…

— Впечатляет…

— Да? — Он, казалось, был слегка рассержен — И только? Но так умели многие… из числа тех, кому положено уметь.

— И тебе положено? — констатировал я.

Он кивнул.

— Да. Я инструктор… в прошлом.

Я промолчал. Признание Черепа не удивило — его редкая способность владеть оружием, давно стала притчей во языцах… Как и умение выживать в ситуациях, для остальных, более чем гибельных.

— Какие войска? — мой вопрос прозвучал чисто машинально. Он задавался не впервые, и всегда искалеченный мужчина уходил от прямого ответа.

— Спецназ везде спецназ. Не важно, к какому ведовству ты относишься. Относился…

— Ты же не просто так мне представление устроил…

Он кивнул:

— Да. Махать руками и ногами — это еще не все. И ножи кидать — тоже. Я хочу быть одним из вас… Это, — Он указал глазами на оружие — Мой вклад в общее дело. Оно не только твое. Или Совы. Оно и мое — если уж на то пошло. С вами или без — мне все равно не пройти мимо них… просто так.

Я кивнул. Наверняка Череп в прошлом уничтожал выродков, подобных пришельцам из Клана. И вряд ли сможет спокойно смотреть, как убийцы и насильники станут изгаляться над людьми в долине.

— Хорошо.

— Я научу тебя… чему успею. — Он предвосхитил мой вопрос. — Но времени не так уж и много. А учиться умению убивать нужно долго. Они, — Он махнул рукой в сторону озера, где сейчас находились люди Сыча — Привыкли бить исподтишка, в спину, скопом… Надо бить так же!

Я поднял глаза вверх, но Череп не дал мне, что-либо, сказать:

— Будешь, или погибнешь сам и погубишь всех, кто пошел за тобой. Иначе — нельзя. Их слишком много, куда больше, чем вообще мужчин в долине. А «настоящих» мужчин здесь совсем мало. Я покажу тебе кое-какие хитрости, пригодные для войны в подобных условиях. Не сомневаюсь, что твой друг, Сова, тоже вспомнит, что-то нужное… хотя не думаю, что ему приходилось воевать… По-настоящему.

— Мне тоже не приходилось. И никому, из наших — кроме тебя. Но пока получается…

— Не спорю. И, все же, пока не дошло до настоящей свалки — нужно учиться. Не сможете схватывать на лету — половина останется в степях. Или — все. Их больше.

— Что ж, учились ранее, станем учиться и теперь. На ходу, как ты и сказал. Теперь — придется…

И он показал! Я перестал доставать Черепа — откуда подобное умение, не раз спасавшее нам жизни в коротких и молниеносных схватках в разнотравье? — по сути, все ясно и так. Опыт бывшего «спеца» использовался по полной — и вскоре мы уже все научились общаться с помощью свиста, в чем-то подражая пению птиц, обзавелись метательными ножами — это уже заслуга кузнеца! Каждый — включая и наших девушек! — знал и смог бы применить на практике, пару-другую, довольно страшных приемов, невозможных в обычной драке, но необходимых в бою. Череп показал, как сооружать незаметные ловушки, калечащие врага, как уходить от преследования, петляя в траве подобно змеям, как распределять груз на спине, чтобы тот не мешал в сражении — даже в этой мелочи он разбирался больше нас. Мы учились… на практике. Оценкой являлась жизнь. Либо чужая, либо — своя…

Отряды Сыча метались по разнотравью, выискивая нас среди оврагов и зарослей. А мы, жалящими змеями, кусали и рвали в куски тех, кого неосторожность или легкомыслие, подвело под наши стрелы и ножи. Никого из мужчин и женщин больше не оставалось в форте, только Туча и мальчик жили в укромном месте, возле Предгорья, ожидая, пока туда вернутся его обитатели. В Черном лесу — кратчайший путь к Синей реке! — постоянно дежурили Ульдэ, Салли и Бен. Они должны предупредить появление бандитов, намеревающихся проследовать к форту. Понимая, что селение не спасти в случае массированной атаки, я, все же не собирался пропускать зэков к форту без боя. Ульдэ сама напросилась на этот пост. После расправы с Циклопом, девушка стала меня избегать… Мы не рассказывали остальным, какую акцию устрашения произвели, чтобы запугать других — я вовсе не хотел, чтобы об этом узнала Ната, или, тем более, Элина. Что-то говорило мне, что девушки, поняв и не осудив эту жестокость, тем не менее, станут относиться ко мне иначе…

Урок, как бы там ни было, подействовал — банда не осмеливалась слишком далеко уходить от поселка, за то в нем зверствовала от души. Сыч, в бешенстве от потерь, приказал удавить пять человек, просто ткнув в них пальцем, и лишь вмешательство неожиданно осмелевшего Дока, объявившего, что он не станет больше лечить ни одного бандита, вынудило изувера отменить свой приказ. Пойти наперекор и принудить единственного врача на всю долину, он не мог — нашими стараниями, в лагере насчитывалось уже более двадцати средне и тяжело раненных бандитов. И это число постоянно возрастало. Не считаться с этим Сыч уже не имел права. Видя, что с теми, кто поплатился за все, попав под наши удары, обращаются плохо, другие бандиты просто отказались бы подчиняться совсем.