Чтение онлайн

– Это командир квада Прораб, – ответил Трофим.

– А эти кто? – он указал на Сагитая и Якова.

– Это лаборанты наши, Яков, Сагитай, Я Гудин Трофим, это Бекенов Берик, – представился Трофим, вспомнив, что не узнал даже позывных подошедших к ним свободовцев.

– Да я-то знаю, кто вы, у меня в ПДА отмечено, только лаборанты ваши не в базе, но и так видно, что не сохатые. А этот на Прораба никак не похож, что-то размазанный да старый какой-то… усы только похожи, – усомнился тот, что в Севе.

– Ага, подтвердил другой, хотя… – он присел на корточки перед капитаном, пристально глядя ему в глаза. – Мать моя женщина! – воскликнул он, изумившись, – да это же та самая собака, глянь.

Второй боец присел рядом, опершись на винтовку, глаза его пробежали по снятой экипировке, лежащей рядом, по снятым камуфляжным штанам, рубахе, футболке, по телу капитана.

– Копать твою налево, действительно, оно… – недоверчиво покачав головой, сказал он.

– Мужики, вы бы на него не наседали, видите, в каком он состоянии, – вступился Сагитай за долговца, который, будучи обессиленным, теперь еще и подвергался унизительному осмотру со стороны ненавистной им группировки.

Безмерные мука и стыд, горечь потери читались на его лице, лице почти старика.

– Э… да ты не знаешь, что такое Прораб, – протянул сталкер, – в его присутствии даже представляться не хочется, сразу видно, что новичок в Зоне. Тебе рассказать, что это такое? – глядя на сломленного Прораба, предложил сталкер.

– Ну расскажи, – пожал плечами Сагитай.

– Этот Прораб на наших ребят охоту устраивал. Валил со своим квадом и молодняк, и отцов. Всех, даже тех, кто к Свободе отношения никакого не имеет. Зашел молодь зеленая к нам на базу, сбыл хабар, а на выходе к нему прилетело вот от этого… скота, – свободовец жег Прораба взглядом. – Ладно мы, Свободовцы, мы знаем, на что идем, а пацанов молодых зачем валить? Чтобы неповадно к Свободе ходить было? – он выдохнул и замолк, стараясь успокоиться. – Кстати, где квад его?

Трофим отвернулся, давая понять, что в разговоре участвовать не хочет, и занялся капитаном, растирая и разминая его мышцы, восстанавливая кровообращение. Яков удивленно посмотрел на оружие в своих руках, только сейчас поняв, что означают полтора десятка зарубок на прикладе.

– Полег его квад на Пепелище. Мертвецы сожрали… можно так сказать, наверное, – ответил Сагитай.

– Кто там был, знаешь? – спросил тот, что в Берилле.

– Лис, Кофтун, Бизон, – ответил Сагитай, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Угомонились, значит… касатики, – хмыкнул сталкер, – ну ничего, Зона знает, кому и за что раздает. Про мертвых либо хорошо, либо ничего. Про этих, значит, ничего не скажем. Как ушли, расскажешь? – спросил он у Сагитая.

Получив краткий рассказ о произошедшем на Пепелище, один из бойцов, тот, что был в Севе, вздохнул и присел напротив долговца.

– Ну что, Прораб, понял теперь, что с Зоной воевать не нужно? Дошло до твоей бараньей башки, что не против того ветра ты писаешь? А? Ребят своих похоронить теперь даже не сможешь. Говорили тебе умные люди, не ходи туда, а ты что?! Как бычара попер на то, о чем понятия не имеешь? Как теперь своим в глаза глядеть будешь? А?!

Столько злости было в голосе сталкера и своей правды, что окружающие не находили духа, чтобы остановить его. Прораб застонал и заплакал, бессильно, по-стариковски, не умеючи и горько.

– Ладно, хорош, брат, – потянул своего товарища за плечо тот, что повыше. – Ему хватит, он свое уже принял. Не доводи до греха, еще застрелится.

– А туда ему и дорога! – зло выкрикнул сталкер в Севе, тем не менее поддаваясь товарищу, встал и отошел от сломленного врага.

Несколько минут прошло в тягостном молчании.

– Ну что доведете нас до Янтаря? – без всякой надежды спросил Трофим, вполне ожидая отказа.

– Доведем, конечно. Чай не звери, чтобы безвинных губить, – ответил тот, что в Севе. – Собирай пожитки, через поле не пойдем, там слепышей порвали, по виду химера резвилась. В обход двигаем, и это… кнопку тревожную свою отожми, нам с сохатыми не по пути, если припрутся.

Дорога в обход оказалась очень долгой. Но в Зоне близкий путь не тот, что короткий, а тот, что приведет к базе. Для долговца соорудили носилки, его броню оставили в поле, забрав оттуда все ценное и личные вещи. Тащили его по очереди члены группы Трофима. Свободовцы оказались неплохими парнями, на середине пути, пролегавшем на границе поля и разросшихся в хаотичном порядке самосадом тополей, они все-таки представились. Того, что был в Севе очень старой модификации, звали Моль, другого повыше в Берилле – Якорь. Оба очень внимательно слушали Трофима, которого расспрашивали про все, что касается ходячих. Так они называли мертвецов. Иногда в разговор вмешивался Берик, вставляя свою часть наблюдений и данных. Моль оказался бывшим преподавателем биологии в средней школе, с хорошей, несвойственной школе базой знаний, поэтому быстро схватывал все понятия и выводы, которые предполагал Трофим. Якорь оказался большим практиком по части мутантов, он неоднократно подбирал и выращивал щенков слепых псов и псевдособак, однажды даже подобрал полуживую новорожденную плоть, которую уже почти вырастил на базе, но она влетела в аномалию, там и пропала. Щенки же, несмотря на то, что ели с руки, пока росли, все равно убегали в Зону и примыкали к диким стаям. На что он философски заметил, что и человек меняет место с того, где вырос, на то, где хочет, чтобы росли его дети.

На их пути, казалось, не было аномалий, на самом деле, они были так же, как и везде, но сталкеры из Свободы видели их и обходили издалека, намного раньше, чем Трофим мог их обнаружить. Только один раз в густо поросшей опушке раздался визг и мелькнули бока кабанов, дерущихся то ли друг с другом, то ли с кем-то еще. Ближе к семи часам показались заборчики Янтаря, условные ограждения, за которыми считалось безопасно. Разговор, который длился почти всю дорогу, подходил к концу.

– Так значит, ходячие действуют как один, подчиняясь самому развитому? – подытоживал часовые лекции ученых Моль.

Трофим кивнул.

– И по твоему, Док, мнению, и Капезыч тоже так думает, что этот ваш третьей категории синхронизирует с собой остальные колонии? То есть они тоже могут стать третьей очень быстро, пользуясь чужим прогрессом? – продолжал Сталкер.

– Получается что вирусы, которые уже не вирусы, а псевдовирусы, перепрограммируются под самую успешную программу? – вставил Якорь.

– Да, примерно так, – подтвердил Трофим, – мы приходим к выводу, что чем дольше, если так хотите его называть, псевдовирус обживал человека при его жизни, тем больше и успешнее колония, теоретически мы можем иметь четвертую и пятую категорию объектов, чьи возможности мы не можем прогнозировать.

– Этот ваш объект, Юрок, он дистанционно заставил органы излома работать в полную силу на клеточном уровне и откачал эту энергию, осуществив захват электромагнитных частот? Это то же самое, что он сделал с Прорабом и наверняка с остальными? – спросил Моль, ничуть не смущаясь лежащего с закрытыми глазами на носилках долговца.

– Да, именно так, но тут, конечно, имело место синхронизированное усилие всех объектов сверхколонии. Как вы его назвали, псевдовирус действует и проникает в клетку, а затем и в ядро клетки, очевидно, сначала на энергетическом, а потом и на физическом уровне у носителя. То же самое он может делать дистанционно, синхронизироваться с органами человека или мутанта, без физического слияния.

– Мда… все сходится, Док, – сказал Якорь, – и по физическим принципам, и так… нутром чую, верно говоришь.

Свободовцы задумались, очень многое из того, что ранее казалось мистикой и просто невозможным для понимания, теперь обрело форму, описание, разложилось по полочкам и перестало быть тайной за семью печатями.

– Вы вот что, Док, Капезыч, дайте мне свои ПДА, я туда программку залью и буду видеть, где тушки ваши носит, – предложил Якорь, – в случае чего мы и инфой поделимся, и подстрахуем, если надо. У нас свой канал, постабильнее работает, чем у быков.