Чтение онлайн

– Да, Док, не стесняйся, это безопасно. Чистый софт не навредит, у нас кадры что надо, работаем без брака, – Моль улыбнулся, – и быки нас не вычислят через нее, только мы тебя. Сам понимаешь Зона, все может быть.

– Раз так, – Трофим достал ПДА, – то вот.

Он протянул устройство Якорю, за ним последовал и его коллега. Сталкер достал флешку и подсоединил к устройству. Нажав несколько кнопок, пробежавшись пальцами по настройкам, он перезагрузил ПДА и вернул Трофиму. Точно такую же процедуру проделал с аппаратом Берика.

– Ну, мужики, – улыбнулся Трофим, – спасибо, что довели, от всей нашей шестой лаборатории. – Трофим задумался и спросил уже без тени улыбки. – Моль, Якорь, что мы должны за помощь?

– Ничего, мэн. Если честно, мы бы и сами доплатили за твои лекции, у нас в Свободе такого раздавать нету, – улыбнулся Моль. – Все давайте, мужики, жмите свои кнопки, тут по Янтарю пусть вас ваши долговцы водят, нам туда путь заказан.

– Да, – поддакнул Якорь. – Даст Зона, увидимся.

Компания тепло попрощалась. Только Прораб, лежавший на носилках, сделанных из обструганных веток и удачно найденного старого спального мешка, молча лежал, глядя в высокое темнеющее небо, все также беспристрастно глядящее вниз, как это было еще пару дней назад, когда он со своими товарищами возвращался из Темной Долины, расстреляв половину боезапаса в перестрелке с блокпостом Свободы.

Уже ближе к ночи группа добралась-таки до Янтаря. Не чувствуя ног от усталости, люди побросали свои комбинезоны в шкаф, не разбирая. Даже Сагитай, начавший было чистить свой комбинезон, пару раз клюнул носом и, плюнув на все, запер шкаф и двинул в свой отсек, где, едва раздевшись и умывшись, уже спал Яков. Прораба перехватили на середине пути долговцы, поначалу с трудом узнавшие бравого командира одного из самых дерзких и удачливых квадов группировки. Они постарались пронести его подальше от сталкерской стоянки, где негромко играла гитара, да судачило о жизни с десяток мужиков, но, судя по наступившей тишине, сталкеры не только заметили, но и поняли, что именно не хотят показывать долговцы. Очень скоро на Зону обвалилась ночь, засыпав ее ясным светом звезд. Зона ответила ей воем кровососов, яростной схваткой двух химер, не поделивших охотничью территорию, и стоном вставшего в своем вызывающем ярко-красном экзоскелете мертвеца, поднявшего с земли свой пулемет и двинувшего в сторону Янтаря.

Несколько дней участники экспедиции восстанавливали силы, прежде всего моральные. Якова починили минуты за три при помощи артефакта, Сагитай сдался полноценно очистить свой комбинезон от крови кровососа и вынужден был прибегнуть к специальной службе, как раз для таких случаев. Яков вернул автомат Прораба, получив со склада Янтаря автоматы АК взамен утерянных для себя и напарника, там же он заменил бронепластины и кевларовые элементы на своем обмундировании, пополнил боезапас, заодно приобретя под роспись прибор ночного видения, работающий от сверхсовременных батарей, на основе артефакта «вспышка», и долго ходил вокруг пары военных экзоскелетов, хранящихся на складе бункера, которые ему, конечно же, никто не выдал. Трофим и Берик, сдавшие все материалы теоретикам из своей лаборатории, купались в местной славе среди всех остальных ученых из их бункера. К ним подходили, сдержанно восхищались, неизменно приглашали зайти, так сказать, на огонек, вечером после работы на бутылочку чая, находились даже такие, которые предлагали представить их к какой-нибудь награде, но никто не высказал желания или даже предположения хоть когда-нибудь сделать подобные вылазки за материалами для своей лаборатории. Оно в целом было и правильно, для этого были проверенные сталкеры, а дико рисковать, как сотрудники шестой лаборатории, было крайне неразумно.

Прораб исчез после лечения, куда и надолго ли, Трофима и Берика не интересовало в принципе. За те три дня, что они отсыпались и писали отчеты, приходя на работу, тогда когда им вздумается, непримечательная новость от том, что Док – это некробиолог Трофим, а неприметный эколог из Янтаря Трофим Гудин – это Док, который вытащил с другим своим сотрудником и лаборантами командира квада Прораба из челюстей смерти, тихой сапой разошлась по всему сталкерскому простору. Да, Зона была такая и большая, и маленькая. Получить прозвище в Зоне означало половину признания сталкера. Пока сталкер носил собственное имя, он не считался сталкером, поскольку кто он и что, было совершенно неясно, он мог стать и верным напарником, а мог и убить во сне ради артефакта или ради бронежилета и новых ботинок. Сталкер без прозвища, полученного от старшего товарища или не подтвержденного в передряге, долгое время был одиночкой или отмычкой. Новость о том, что погиб некий Вася, никого не волновала, а новость о том, что Васька Штык отошел, воспринималась совсем по-другому. За Штыка пили, не чокаясь, у ночных костров, в барах, а если выяснялось, что он погиб от руки бандита или вражеской группировки, то для отправившего Штыка на тот свет ожидаемо применялся принцип око за око. Так и начинали сколачиваться первые группировки, кланы, братства, начинались убийства, перестрелки, войны.

Сталкеры-одиночки, ветераны только назывались одиночками. Да, они не имели субординации, не имели общей казны или обнародованных красивых договоров, но как старые матерые волки, смотревшие своей и чужой смерти в лицо, они не раз являлись смертью для кого бы то ни было. Знающие свой участок Зоны, они были там хозяевами, оставляя чужаков у пустых аномалий, преследователей без наживы, а обидчиков без головы. Смерть такого ветерана молча расследовалась другими сталкерами-ветеранами, и если след приводил к другому сталкеру или бандиту, то дело решалось споро и быстро. Либо молча у костра на привале, либо метким выстрелом, либо искусно устроенным гоном мутантов на защищенную цель. Даже долговцы в своем баре «Сто Рентген на Ростке» смолкали, когда говорил ветеран, ему верили на слово, если он ручался, его не вызывали на Арену, поскольку сталь его ножа, хитрость и хирургическая выверенность движений не оставляли противнику шансов. К нему на ходку за сложным артефактом стояла очередь из опытных сталкеров, только чтобы увидеть, как он добудет легендарный «колокол», «яйцо» или «подсолнух». Таким сталкерам-одиночкам всегда открывались двери Янтаря, выделялась комната и кредит доверия. Таких легенд было немного, некоторые из них возвращались в Зону раз в полгода или в год, добывали свои редчайшие артефакты или выполняли особые заказы и отбывали на Большую Землю, а другие просто не покидали пределы Зоны по своим причинам.

Поздно вечером на третий день после прибытия ему в комнату постучали. Трофим, который начал уже было засыпать, находился в том самом состоянии, когда мозг уже отключен, а тело еще быстро и адекватно. Думая, что это кто-то из коллег или «лаборантов», некробиолог открыл дверь и сонными глазами выставился в коридор, где стоял долговец, мокрый от дождя, с запахом сырости и холодного ветра. Как только дверь приоткрылась, он стремительно вошел в нее и, прижав палец к губам, заговорщицки зашипел.

– Что случилось? – немного обалдев, спросил Трофим.

Вообще, бойцы группировки Долг на его памяти никогда не заходили в личные комнаты ученых самостоятельно, только в сопровождении других ученых, и то если в коридоре было мало места по причине пикового перемещения людей. Но сейчас был вообще не тот случай.

– Док, нам твоя помощь нужна… – обернувшись на уже закрытую дверь, сказал он.

Теперь от него разило куревом, местным дешевым табаком, продающимся в брикетах, для раскурки которого сворачивалась трубка из сигаретной бумаги, но чаще просто из любой бумаги, даже из газеты.

– Док, там это… Бизон пришел, ну как Бизон… сам понимаешь, тело его пришло… ребята просят помочь. Мы же знаем, ты с ними разговариваешь, – он, расширив глаза, уставился на Трофима в ожидании ответа.

– А что я должен сделать? – автоматически одевая штаны, но все еще плохо соображая, спросил Трофим.

– Ну эта… нам стрелять не положено, а он в экзаче десятом, экспериментальном…

– Экзач десятый? – растерянно спросил Трофим, на секунду застыв в раздумье.

– Ну да, десятка, – кивнул долговец, потом, видимо, сообразил, что ученый не понимает, что это, и торопливо пояснил, – экзоскелет улучшенный, десятая модификация… на артефактном энергообеспечении, ваши же и модифицируют, Док, ну что ты не знаешь, что ли? – громким шепотом в нетерпении пояснил он.

– А, ну это, наверное, седьмая лаборатория, Максим Максимович там… так вам, наверное, к нему… – продолжал подтормаживать Трофим, смутно понимая, что все-таки не к Максиму Максимовичу, а к нему и надо приходить с такими случаями.

– Да нет… Док, в общем, нам стрелять тут нельзя, сам знаешь, а у Бизона полный короб в пулемете, ребята видели, так вот, он сюда идет… мычит что-то. Что делать-то? Да и потом… броньку мы его портить не хотим, редкая. Может, уговоришь его выйти из нее? А, Док?

Трофим уже оделся и начал соображать. Действительно, а что делать? Если объект имеет при себе оружие, он уже представлял собой значительный риск, поскольку может начать стрелять, просто перепутав сигналы. Колония вируса, которая взяла на себя управление носителем, вполне может не иметь четкой сепарации причинно-следственных шаблонов, и вместо того чтобы отдать оружие, он вполне может нажать на гашетку. По-хорошему Трофим мог махнуть на них рукой и отказаться, но какой-то червячок вызова и исследовательское любопытство уже вывели его из комнаты, заставили закрыть двери на ключ и с следующим за ним долговцем уже подойти к стеклянному шкафу и начать напяливать на себя полевой комбинезон.