Чтение онлайн

– У! У! У! – старательно складывая губы трубочкой, говорил он.

Сорвавшаяся с места машина откинула его назад, где он, так же держа одной рукой статуэтку химеры, а другой указывая пальцем перед собой, продолжал пытаться что-то сказать.

– Проверили, – посерев, сказал Яков.

Планшет, осветившись синим, требовательно замигал значком соединения.

Яков нажал на кнопку соединения. На той стороне слышалось несколько мужских голосов, один из которых принадлежал шефу.

– … Остроушки? Точно там? Проследи, чтоб железно… – затем голос приблизился. – Значит так, бойцы, вам до деревни Остроушки доехать надо. По вашим координатам это тридцать с небольших километров. Справитесь?

Сагитай и Яков кивнули.

– Не слышу. Справитесь?!

Бойцы переглянулись, почему-то никто из них не хотел говорить ни слова, но Сагитай пересилил себя.

– Да, – странным, отсутствующим голосом сказал он.

– Что да? – раздался раздраженный голос шефа. Он всегда чувствовал, когда от него что-то утаивают или имеют свое мнение, и если он чувствовал это, то первой его реакцией было выкопать причину, чего он добивался без церемоний.

– Справимся, – негромко ответил Сагитай.

– Не понял… – голос голубоглазого был немного растерянным. – Что случилось?

Сагитай замолчал. Рассказывать, что огромное, слепленное из человеческих тел существо чуть не достало их, не хотелось. Что говорить, об этом даже думать не хотелось. Тягостное, тревожное ощущение поселилось в душе. Молчание затягивалось. Мерно ехала машина по полевой дороге, поскрипывал от тряски на неровностях пристегнутый кунг, солнце светило с правой стороны, обещая скоро начать заглядывать в глаза.

– Встретить его хотели, – наконец угрюмо сказал Сагитай.

– Танк? – спросил голос из динамиков устройства.

– Да. Не получилось, – констатировал Сагитай, показывая, что на этом история оканчивается.

– Без потерь? – с тревогой спросил шеф.

Сагитай кивнул головой, потом негромко ответил.

– Да.

Теперь замолчал шеф. Очевидно, они имели понимание, что такое валдарнийский танк и как он влияет на психику человека. Невероятно жуткая форма жизни, существования или подчинения (даже неизвестно, как это назвать), приобретаемая гнусом под воздействием смертельных доз радиации, переворачивала все человеческое существо, показывая инфернальную противоестественность и вместе с тем реальность происходящего.

– Значит так, – голос его смягчился. – Доедете до… как ее…

– Остроушки, – подсказал голос на фоне.

– Да. До Остроушек. Там у нас десант был. ДПР сто двадцать седьмой и боевой робот, плюс два человека десанта. Десант уже сутки как двухсотый, а роботы воюют. Устроите оборону там.

Полевая дорога, по которой они ехали, состыковалась с асфальтной. 52.231420, 33.398062 – высветились цифры навигатора, который обновлял их автоматически через равные промежутки времени.

– Шеф, нам бы вертолет, – подал голос Яков.

– Нет сейчас вертолетов для нас, Яков, – коротко сказал Худных. – Ты думаешь, одного тебя прикрывать надо? Да и садят они вертушки из ПЗРК. Недооценили мы их. Крепко недооценили.

Бойцы переглянулись, понимая слова шефа.

– Там ДПР с половинным боезапасом по патронам, – продолжал шеф. – Только без огнемета уже. И БР без повреждений. Вы его в действии видели? – попытался ободрить их шеф. – Нет? Увидите. Вопросы?

– Нет вопросов, – ответил Яков.

– Да, шеф, понятно все. Спасибо, – сказал Сагитай.

На душе действительно стало полегче. Все-таки они не одни едут сейчас по этим опустошенным землям, за ними еще кто-то есть. Пусть и не вертолет с ракетами и автоматическими пушками, но тоже сила. Сагитай зевнул. Он спал меньше всего: в прошлую ночь под утро пару часов, а сейчас уже за полдень. Потрясение и нервное напряжение давали о себе знать. Скоро наступят сумерки, в это время у невыспавшегося человека, хочет он того или нет, снижаются реакция, сила и скорость, а это может стоить жизни, особенно сейчас. Но ведь есть же военная медицина как раз для таких случаев? У Якова сто процентов есть.

– Слушай, Яков. Давай с тобой по таблетке от усталости примем? – предложил Сагитай.

Современные таблетки от усталости – это не те таблетки вроде «Мезокарба», он же «Синдокарб», которые были разработаны десятки лет назад, покрылись пылью, поменяли цвет и эффективность. Вооруженные самым новым и самым современным оружием, бойцы из отдельного формирования, закрепленные за Алексеем Викторовичем Худных, не нуждались ни в чем, если соответствовали требованиям шефа и исправно таскали каштаны из огня. Конечно, у Якова нашлась и медицина. Пошарив под сиденьем, он вытащил небольшой плоский пластиковый оранжевый чемоданчик, и, щелкнув застежками, открыл его. Кроме стандартных перевязочных материалов, впечатанных в свои места жгутов, перевязки, упаковок с таблетками, в чемоданчике также находилась еще одна квадратная аптечка размером чуть больше пачки сигарет. Убрав большой чемодан обратно, Яков оставил маленькую аптечку при себе и, выдохнув, словно решался на нечто очень опасное, открыл ее. В пазах с одной стороны стояло восемь темно-зеленых прозрачных одноразовых пластиковых шприцов, а с другой – опять же в своих отдельных пазах-ячейках – четыре белые овальные капсулы и четыре красные.

– Эт че? – на секунду потеряв управление, расширил глаза Сагитай.

Мимо проплыла табличка населенного пункта Очкино.

– Это сила, блат, – оговорился и тут же улыбнулся Яков.

В каком бы смысле он ни использовал слово «блат», оно подходило в любом варианте.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Сагитай.

– Это, – Яков указал на темно-зеленые одноразовые мягкие шприцы без плунжеров, которые надо сдавливать, чтобы впрыснуть содержимое, – на случай, если ты уже мертв, но еще по большому счет цел. Например, смерть под лучом, от сильной дозы радиации. По сути, организм уже мертв, боли дикие, понос кровавый, зрение плывет, но, чем умереть, ты можешь вколоть в себя эту зелень и еще полдня или больше ходить, бегать, командовать, сохранять жизни другим, доносить разведданные. В общем, конечная, – Яков ткнул пальцем в следующее. – Красные таблетки, если ты обгорел, сломан, контужен на все тело, мясорубка кругом, в общем, ни боли, ни паники, мобилизация полнейшая. Силы столько дает, что – поверишь? – голыми руками рельсы гнуть будешь. Злости тоже полно становится. Так она работает. Одна дает ненадолго, на час примерно, если сил достаточно, если мало, то полчаса или меньше, в общем, тут с дозой осторожно надо, может и сердце порвать, и крыша поехать, поэтому не больше одной за раз.

Он перевел палец на следующее.

– Белое. Это как раз наш случай. Из человека-мыши превращает в человека-кошку. Все вижу, все слышу, все понимаю, есть, спать не хочу, почти ничего не боюсь, но на рожон не лезу. Обезболивания тут нет. Работает двое суток, но если часто принимать, то сутки.

– О-о-о, – протянул Сагитай. – Хорошо! Давай.

Он протянул руку. Яков кивнул и выщелкнул одну таблетку ему на ладонь. Еще одну взял себе, закрыл коробочку и кинул ее в бардачок, где на мгновение мелькнула солидная рукоять пистолета. Дорога резко повернула налево и вдоль нее мелькнула перечеркнутая табличка населенного пункта Очкино.

– Ну, будем, – сказал Сагитай и зажевал таблетку, пробуя незнакомый вкус. – Хм, приятная… апельсиновая, – заметил он.

То же самое сделал Яков. Некоторое время они молчали, прислушиваясь к своим ощущениям. Водитель поднажал на газ, и «Тойота», словно сбросив оцепенение, понеслась по пустынной дороге на юг. Справа, но уже на приличном отдалении маячили лесные массивы, слева клетки полей, тоже достаточно далеко, настроение улучшилось, словно отдохнул и только сел за руль. Звуки, которых не замечал раньше, стали четче. Бряцанье железок в кузове, потрескивание и дребезжание какого-то элемента панели, ветер, со свистом разрезаемый антенной внедорожника, приятное, уже не голубое, но синеющее небо с редкими облаками. Стало спокойно и хорошо.