Чтение онлайн

И строй землян, стоящих в шеренге, и прилетевшие на борт корабля гости мощно и грозно грохнули: «Клянёмся»!

– Гвардейская клятва лётчиков 12-го ГвиАП ПВО Москвы — 1942. Советская кинохроника.

После взволновавшего всех нас (а уж о галдеже и форменной истерике в СМИ на Земле и говорить не приходится!) визита высоких гостей на высокую орбиту, прошло дня три. За это небольшое время было сделано множество важных дел. Мы подняли на борт корабля ещё семнадцать человек из состава экипажа и временно прикомандированных к нему специалистов, забили, наконец, все склады и сусеки «Витязя» металлом (обыкновенные чушки переплавленного металлолома в качестве снарядов для рельсовых пушек крейсера), пополнили запасы оружейного плутония (снятого с БЧ выводимых с боевого дежурства по истечению срока службы ядерных ракет и из спецхранов России), взяли достаточно харчей, воды для системы жизнеобеспечения, бытовых и рекреационных целей и тысячи мелочей, которых я все и не упомню. Летал, например, в какой-то лесхоз на Дальнем Востоке за целлюлозой и опилками. Зачем они нам? Кто знает… Нужны, наверное. Или посылали меня в «город невест» за одноразовым бельём для экипажа. Какая-то специальная разработка для космонавтов, лётчиков и подводников, жутко секретная, между прочим. Мдя-я, секретные подштанники. Как оно вам? Хотя, кто его знает, может, действительно вещь стоящая и нужная.

В общем — колготня и сплошная нервотрёпка! Наконец всё притихло, как прибитая сильным дождём пыль на сельской дороге, и крейсер был готов к первому учебному походу к Луне. Так, по крайней мере, утверждали слухи и сплетни. Я уже гладил шнурки к ботинкам нового пилотского комбинезона, как вдруг меня дёрнул триумвират в составе кап-раз Мигулина, кап-два Стоянова и нашего особиста майора Колдрусева. Да, появился у нас и такой член экипажа. Вот он-то, как потом оказалось, и сыграл партию первой скрипки в моей судьбе.

— Слушай, Серьга. У майора к тебе есть важное поручение, — сказал кап-раз Мигулин. — Возьми старшего лейтенанта Ярославлева, ты же его вторым заездом из Крыма притащил, должен помнить, и дуй на нашу базу, там тебе все объяснят и расскажут.

Я, без малейшей тени сомнения, глянул на отца. Он кивнул. Тут наш «молчи-молчи» протянул мне прошитый и просургученный пакет.

— В общем так, Серьга. На базе зайдёшь в корпус «Б», трёхэтажный который, за почтой и филиалом банка, знаешь?

Я утвердительно кивнул.

— Там пройдёшь на третий этаж, кабинет № 36. Документы у тебя есть какие-нибудь?

Я опять кивнул.

— Есть карта ФПИ, для базы самое то.

— Это верно, я их предупрежу, — сказал майор. — Там сидит мой коллега, звать его Валентин Борисыч. Он тебе всё и растолкует. Всё ясно? Вопросы?

— У матросов нет вопросов, тащ майор! — вытянулся я. — Разрешите идти?

— Разрешаю. И не просто идти — бегом дуй! Лейтенант тебя уже в «Коньке» ждёт!

Я и дунул. Игорь Ярославлев уже сидел в правом кресле и тыкал пальцем в панель. «Конёк» в четверть свиста своих двигателей талантливо пародировал Соловья-разбойника. Лётная палуба была практически пуста, только за стеклом контрольно-диспетчерского пункта кто-то махнул мне рукой. Прыгнул на своё командирское кресло, еле слышно заработали сервоприводы опускающегося фонаря.

— Игорь, привет! У тебя практический вылет на «Коньке»?

— Ага, трёхчасовой.

— Тогда командуй сам. А я просто так посижу, на подстраховке.

— А она не понадобится, Серьга! Я всё же пилот первого класса палубной авиации Северного флота!

— Ну-ну, хвастунишка, поехали уже. КДП нам рукой машет, чтобы скорее уматывали.

На самом деле, броневая створка палубы уже поднималась. Игорь приподнял на гравитонах «Конька», чтобы нам в зад не въехал жесткий удар силового луча выбрасывателя, и, как только над палубой гнусаво заревел тифон сигнала о полном открытии створки, изящно скользнул в космос. Я только восхищенно крякнул. У меня такой лёгкости в маневрах пока не было. Нет, я летал правильно и надёжно. На твердую «четвёрку». А Ярославлев летал, как дышал — не думая о правилах и требованиях наставлений, легко и красиво, привычно и виртуозно, не задумываясь ни о габаритах истребителя, ни о скорости манёвра в тесноте лётной палубы. Завистливо вздохнув, я понял: мне за Игорем ещё тянуться и тянуться!

Он так и посадку произвёл: запросил спуск, получил разрешение от аэродромного КДП и вертикально ухнул метров на пятьсот, перед самой землёй мягко подхватив и пушинкой посадив «Конька» на бетон вертолётной площадки.

— Тебе никакая практика на фиг не нужна, Игорь! Так летать не каждый сумеет. Знак «Мастер-пилот» ты наверняка уже заслужил. Мне тебя страховать в полётах не нужно, ты меня можешь еще подправить, а я тебя нет. Снимаю шляпу, Игорь!

— Ладно тебе, Серьга! Не перехвали, — улыбнулся Ярославлев. — Ты беги, куда хотел, а у меня тут ещё дела.

Бежать было далеко, и я пошёл на остановку автобуса. Минут через пять уже медленно ехал на старом автобусе от аэродрома к жилому городку, там соскочил в центре и споро пошёл ко второму штабному корпусу. Прапор-контролёр на посту был предупреждён. Внимательно покрутив в руках пластиковую карту ФПИ с моим цветным фото, он жестом указал путь на центральную лестницу и отвлёкся на следующего посетителя. Пройдя турникет, я косо глянул назад. На заднице прапора в оперативной кобуре висел здоровенный «Стечкин». Вполголоса напевая пушкинские строки про стрелковую подготовку прапоров-вахтёров: «Паду ли я стрелой пронзённый, иль мимо пролетит она…», я белкой вскарабкался на третий этаж и зашарил взглядом по табличкам с номерами кабинетов. Фамилий под ними не было. Нужный нашёлся сразу, я постучал в дверь, за дверью что-то завозилось и глухо бумкнуло, и я сразу вошёл.

— Разрешите?

— Вошёл же уже? — удивлённо поднял брови здоровенный седоватый подпол, масти «соль с перцем», еле заползший за маленький для его габаритов канцелярский стол. — Чего тебе ещё?

— Вам пакет! — изо всех сил стараясь чтобы не ляпнуть «Табе пакет», бодро отбарабанил я. Наш диалог здорово напоминал мне когда-то виденный революционный фильм «Бумбараш».

Подпол молча протянул руку, вскрыл шкурку пакета и погрузился в чтение. Я молча прошёл к приставному столику и нагло уселся на обшарпанном стуле.

— Однако, — задумчиво протянул подпол.

— Я не военнообязанный, Валентин Борисыч, — скромно потупился я. — Годами почти дитя. Да ещё после госпиталя. Сын крейсера «Витязь». Мне стоять тяжело, там, в космосе, пониженная гравитация.

— Я не о том, — пробурчал подпол. — Круто Колдрусев кашу солит. У тебя барахло с собой?

— К-какое барахло? — ошалел от неожиданного поворота в разговоре и глупо запаниковал я. — Зачем оно мне? Дождусь вашего ответа, и тут же фью-ю-ить — на крейсер, в космос!

— Совсем плохо, — опечалился подпол. — Ещё и рейдовый рюкзак тебе собирать, инвалиду-малолетке. А насчёт космоса… У тебя «фью-ю-ить» только в Ирбит теперь получится, в тайгу. Вот оно как получается, сынку полка!

— Зачем в тайгу? — похолодел я, — я что, арестован? За что и почему? — во мне забурлил гнев. Есть у меня такая плохая черта — иногда накатывает до красной пелены в глазах, сам себя боюсь.

— Тихо, тихо, корнет Стоянов, — сдержанно пробурчал подполковник. — Никто тебя тут арестовывать не собирается. Ты вообще теперь вне юрисдикции Земли, знаешь об этом? Ты же кандидат в клан Росс? Вот так-то! Пусть они тебя теперь и арестовывают. А у нас речь идёт об учёбе.