Чтение онлайн

Данияр смотрел на это чудо широко распахнутыми глазами, да и гости ахали, восторгаясь искусной работой. Когда завод шкатулки завершился, и крышечка плавно легла на место, воцарилась тишина.

– Спасибо, Ваши сиятельства! – прошептал брат и схватил ящичек, не желая отдавать его слуге. – Это лучший подарок сегодня, – посмотрел мне в глаза пронзительным серым взглядом.

– Я очень рада, что угодила вам. И рада познакомиться, Данияр… Владимирович.

– Приветствую дорогих гостей, – вклинился в разговор хозяин дома. – Великий князь, – раскланялся с Алимом. – Наами, – обслюнявил ладошку. – Какой необычный подарок вы преподнесли имениннику, —выхватил из его рук вещицу и покрутил перед собой. – Искусная работа. Не подскажете мастера, которые сотворил эту прелесть? Хочу заказать такую матушке.

– Я приобрел шкатулку по случаю в артефактной лавке Габсбурга, – убедительно соврал ашкеназец, – продавец ничего толкового не рассказал о талантливом мастере. Только то, что он оставил этот шедевр под залог и в означенный договором срок не внес нужную сумму.

– Повезло, – задумчиво произнес Бельский. – Интересно, а наши мастера смогли бы повторить сей труд, взяв оригинал за образец?

– Ммм, я бы не советовал этого делать. Лавочник предупредил, что всякое вмешательство приведет к порче изделия и уничтожению использованных в нем плетений.

– Жа-аль, – протянул князь, у которого Данияр настойчиво тянул подарок обратно.

– Простите, Ярослав Иванович, но я желаю сохранить этот дар на память, – отвоевав свое добро, мальчишка вцепился в ящичек обеими руками.

– Конечно, Данияр, – усмехнулся Бельский, – сегодня ты можешь делать, что угодно. Любое желание будет исполнено. В пределах разумного, конечно. Дамы и господа! – обратился к гостям. – Прошу к столу! Угощайтесь, пейте, ешьте во здравие княжича Данияра Владимировича Шумского.

Люди смешались, торопясь занять места в соседнем зале, а мы с Алимом и не подумали двинуться с места. Успеется еще. Кстати вспомнился совет Стужева: ничего не есть в чужом доме, не принимать угощений или напитков. Пожалуй, стоит ему последовать.

– Покажешь подарок? – расслышала голос, от которого по телу прошла неприятная дрожь.

– Конечно, дед, – отозвался младший, – но давай попозже. Видишь, гостей потчевать пора, я обязан присутствовать.

Я обернулась, схлестнувшись с жестким взглядом Шумского. Он смотрел, не мигая, свысока, будто на мелкую букашку, появившуюся непонятно откуда. Никогда еще в голове не блуждали такие кровожадные мысли. До ломоты в зубах хотелось кинуться на чудовище и всадить меч по самую рукоять. Тот самый, что подарил отец, и с которым я сражалась с ним плечом к плечу, защищая родной дом.

– Де-ед, а, дед? Ты чего замер? – вмешался мальчишка, заставляя князя разорвать безмолвный поединок взглядов. – Идем, там гости уже за столом собрались. Нельзя заставлять цесаревича ждать, а без нас вряд ли начнут.

– Иди, Даня, я следом, – Агнияр Святозарович похлопал княжича по плечу. – Поздороваюсь только кое с кем.

Неспешно, будто хозяин положения, Шумский приблизился. С прищуром проследил, как внук скрывается за дверью, и перевел взгляд на Алима.

– Хотел поблагодарить, ваше сиятельство, угодили с подарком. Обычно Данияр равнодушен к безделушкам, – начал издалека, – у мальчика с рождения только лучшее, его трудно удивить. В Габсбурге, говорите, приобрели шкатулку? Ах, да… – усмехнулся, – мы же не представлены. Князь Агнияр Святозарович Шумский, к вашим услугам, – протянул руку для рукопожатия.

– Великий князь Алим Самон Осипович Леви-Зельман, – холодно ответил на приветствие брат, нарочито сложив руки за спиной в замок. – А это моя горячо любимая сестра великая княжна Наами Тиква Неэман-Кушелевна Леви.

– Рад знакомству, – сжав ладонь в кулак, процедил Шумский. – Насколько я слышал, родственниками вы стали недавно?

– Это семейное дело, и вас не касается.

– Хм, верно. А хотите расскажу, какая история недавно со мной приключилась? – предложил таким тоном, что стало понятно, расскажет и без нашего согласия. – Поехал я как-то на охоту. Славно поохотился, с богатой добычей вернулся. Десяток матерых волков завалил, уж больно распоясались на моих землях, а на обратном пути наткнулся на новорожденных волчат. Слепые еще, мордами в ладонь тыкаются, титьку мамкину ищут. Пожалел их, забрал с собой, чтобы приручить и вырастить надежных охранников. Один-то ничего, помнит, кому жизнью обязан. А второй – гнилое семя – все за руку норовит цапнуть, которая его вскормила. Думаю, что ли пристрелить, пока бед не натворил? Или пусть живет?

– А вы не подумали, что убитые волки были семьей волчат, в которой они и без вашего участия благополучно бы выжили? – глухим из-за клокочущей ненависти голосом поинтересовалась я у дедули. – И с чего взяли, что волки на ваших землях распоясались? Быть может, они жили там задолго до вашего рождения и вольны считать себя хозяевами земель, на которых выросли десятки волчьих поколений?

– Не моя проблема, что волки настолько обмельчали, что не способны защитить собственную территорию. Хищнику нет дела до мнения жертвы. Он приходит и берет, что пожелает, по праву сильного. Сопротивление только распаляет азарт и повышает ценность добычи.

– Поучительная история, – Алим перехватил меня за руку, посылая волны спокойствия. – Вот только в погоне за добычей, зверь забыл о главном – достойном продолжении рода. Воспитывая чужих волчат, он не уделял должного внимания собственному потомству. Не удивлюсь, если однажды найдется молодой и сильный хищник, который уничтожит ослабевшего зверя.

Учтиво поклонившись от злости заскрежетавшему зубами врагу, брат направился к выходу, увлекая и меня за собой. Уже за столом, поглядывая на мрачного князя, ашкеназец признал:

– Не нравится мне настрой Шумского, нутром чую – подлость задумал.

– Даже не сомневалась. Не понимаю, к чему был тот странный разговор? – ответила негромко.

– Прощупывал, какие отношения нас связывают и можно ли договориться. Я дал понять, что полностью на твоей стороне, и это подтолкнуло князя к какому-то решению. Жаль, в голову ему не пробиться, защита стоит. Но и так, по эмоциональному фону и косвенным признакам нетрудно догадаться, что разговор еще аукнется. Поэтому остаемся на приеме до конца. Другого шанса попасть в этот дом может не представиться.

– Я справлюсь, не переживай, – вымученно улыбнулась, – когда еще удастся пообщаться с братом? Как думаешь, он узнал меня? Помнит ли дом, где родился? Маму с папой?

– Мысли мальчика тоже защищены, но я слушал эмоции, в них много грусти и одиночества.

– Ну, еще бы! – поджала губы. – Волчонок никогда не приживется в стае гиен. Я очень надеюсь, что Данияр узнает правду и примет правильное решение.

За ужином я ни кусочка не проглотила, только воды выпила, чтобы смочить пересохшее горло. Бельский это заметил и подошел, чтобы поинтересоваться:

– Что же вы, Наами, не попробовали ничего? – присел на освободившееся место, потому что Алим под предлогом поздороваться с некоторыми знакомыми отлучился на пять минут. – Неужели в этом изобилии не нашлось ничего, на что бы упал ваш взгляд? Придется повара увольнять, – наигранно вздохнул.

– В том нет нужды, Ярослав Иванович, – пересилив себя, улыбнулась Бельскому, – закуски – одна другой лучше, это у меня аппетит испортился.

– О! – покосился на Шумского. – Понимаю. А хотите покажу дом? – я прожгла наглеца возмущенным взглядом, и Бельский тут же исправился. – Библиотеку? Идемте же! – подскочил и подал руку. – Думаю, вы из тех редких гостей, кто непременно оценит коллекцию, которую собирали на протяжении столетий.