Чтение онлайн

— На предмет чего? — Остин с деланной небрежностью улыбнулся. — Ну да, здесь я и вырос, в этих самых радушных стенах. Учился военному делу вместе с сыновьями лорда Кинрига, сражался с ними на деревянных мечах, а потом и на стальных — под учительством этого самого Лайона, между прочим. Это сейчас он старый брюзга, а тогда был боец хоть куда, наемник, железная кость, половину континента с боями прошел, прежде к нам прибиться. Ох и секли меня розгами здешние учителя, стоило землеописанием или стихосложением пренебречь. Никогда не любил эти занудные штучки, голова от них только пухла! Впрочем, когда выбился в офицеры, науки мне пошли впрок. Стихосложение, во всяком случае, пригодилось — оно бывает весьма полезно, чтобы дам обольщать.

— Ты мне зубы не заговаривай лишним трепом. Насколько понимаю, ты бастард?

— Бастард, конечно, — улыбка Остина Колдера сделалась совсем уж стеклянной, готовой того и глядишь пойти трещинами, разлететься на сотню осколков. — А ты разве не догадался, сэр Гледерик? Не лорд я, да и не рыцарь, но немножко благородной крови и в моих жилах найдется. Иначе откуда бы у меня столько гонора взялось, сам посуди.

— Если ты скажешь, что этот самый лорд Кинриг твой отец — разреши не поверить.

— Отчего же так? — Колдер очень неторопливо и с нарочитым удовольствием вновь отпил из бутылки. — По мне так, получилось бы вполне убедительно. Вырос под родительским кровом, не был признан отцом, дабы не претендовать на долю наследства и не смущать своим видом сыновей законных, которых и без того набралось целых трое. Получил полагающееся знатному юноше образование, а после — офицерский патент. Отслужил семь лет в королевской армии на мерсийской границе и вдоволь погонял саксов, а после был переведен в тихий зажиточный Акарсайд, где после нескольких весьма умиротворенных лет, проведенных в основном за карточным столом или в постели молодых вдов, на свою беду повстречался с тобой и с Гаретом Крейтоном.

— Мне почему-то кажется, чего-то вы не договариваете, господин капитан. Чутье подсказывает, если угодно. Лжецов я повидал немало, как и любителей всячески увиливать, и ты сейчас крайне на них похож.

— Возможно, я скрытничаю самую малость, но это в моем положении вполне объяснимо, — Колдер в третий раз выпил, после чего очень аккуратно поставил бутылку на пол между собой и Гледериком. — Хотя должен признаться, слухи о том, что я сын лорда Трева Кинрига, под чьей крышей мы в настоящий момент находимся, в самом деле ходили. Так-то он отвечал, стоило его расспросить, что воспитывает меня, как внебрачного сына одного из своих рыцарей, погибшего на давней войне. В исполнение, так сказать, обещания, данного верному вассалу перед тем, как тот умер от полученных ран.

— Это ведь не совсем правда? — мягко спросил Дэрри.

— Да что пристал, фоморы тебя раздери! Насел и душу выворачиваешь, вот же паскудный ты человек, — Колдер потянулся было снова к бутылке, но не стал ее брать, а лишь досадливо махнул рукой. — Для всех, кто обо мне слышал, полуофициально я незаконнорожденный сын сэра Селифа, да пребудет он в мире с Арауном, хотя по углам и шепчутся, что настоящий мой отец сам лорд Кинриг, придумавший эту байку, дабы я сильно нос не задирал. В любом случае моя матушка, звали ее Тивлип, работала в этом доме посудомойкой, под здешним кровом меня зачала, под здешним и понесла. Вне зависимости от того, возлюбил ее одним развеселым хмельным вечером сам лорд Кинриг или всего лишь его вассал. Она была доброй женщиной, моя мать, а лорд Кинриг всегда оставался добр и к ней, и ко мне. Так не все ли равно, от кого она понесла?

Гледерик вздохнул и очень внимательно поглядел на собеседника. Под столь пристальным взглядом, он хорошо знал, неудобно сделается кому угодно, даже самому опытному обманщику — а Остин Колдер к таковым не относился уж точно. Он несколько нервно поерзал в кресле, с преувеличенным интересом глядя куда-то в угол, будто там на стене внезапно проступили некие исполненные глубокого смысла руны. В воздухе словно повисло напряжение, а еще ощутимо похолодало, как показалось вдруг Гледерику.

Наконец Колдер с деланным спокойствием произнес:

— Как я уже сказал, мою мать действительно звали Тивлип, она работала посудомойкой в столичной резиденции лорда Кинрига, которую мы сейчас посетили, и воспитывала меня до моих пятнадцати лет. Уроженка Эрина, она пела мне песни и рассказывала сказки своей родины, и пыталась воспитать лучшим человеком, нежели я являюсь. Она умерла, когда я нес службу на мерсийской границе, и эта утрата — одна из немногих в моей жизни, которые действительно причиняют мне боль. Что касается моего отца… что касается высокородного вельможи, овладевшего… со взаимного согласия, конечно… ею, тогда еще юной, под конец званого вечера, некогда проходившего в здешних высоких стенах, и посеявшего в ней свое семя майской ночью двадцать семь лет назад… Так вот, этого вельможу звали Брейт Кольдинг, и он приходился старшим сыном королю Бринмору Кольдингу… и являлся законным наследником трона Регеда, до тех пор, покуда спустя восемь лет его не убили люди принца Дунстана… родители Гарета Крейтона, как мы выяснили это с тобой совсем недавно, в стране смерти.

— Ну ни хрена ж себе, — все, что сумел вымолвить Дэрри в ответ на этот монолог. — А ты мне точно не гонишь?

Услышанное прозвучало слишком удивительно, чтобы реагировать как-то иначе.

Колдер осекся и посмотрел на товарища в легком недоумении:

— Не делаю чего?

— Не пытаешься ввести в заблуждение, назовем это так, — поправился Гледерик. Подумать только, этот угрюмый и вечно злой вояка, щедрый на зуботычины — бастард местного принца? Да он будто в сказку попал! Впрочем, судя по рассказу мамаши Гарета, покойный принц тоже не отличался приятным нравом… да и погулять наверняка любил, как любят это все пресыщенные аристократы. — Спору нет, звучит довольно красиво, словно в сказке какой-то, — или в моей собственной жизни, мог бы добавить Дэрри, памятуя о происхождении предков, но предпочел промолчать, — но откуда ты знаешь, что все было именно так?

— Лорд Кинриг поведал мне, когда я вернулся из форта Дандик. До этого я, как и все, считал себя сыном то ли его самого, то ли его давно умершего вассала и друга… Но когда четыре года назад я приехал сюда в увольнительную, повзрослевший уже, закаленный как следует войной, — тень улыбки скользнула по губам капитана, — то он рассказал мне все как есть, в надежде на мою осмотрительность. Поначалу, когда я только появился на свет, никто не придал моему существованию особенного значения — подумаешь, незаконнорожденный внук короля. У старого Бринмора имелось двое доживших до взрослых лет сыновей и трое племянников, и он не беспокоился, что Брейт скоро обзаведется законным потомством, пусть тот и тянул прискорбно долго со свадьбой, перебирая заморских невест… и предпочитая гулять по борделям. Кинриг воспитывал меня в тайне ото всех, просто из жалости к ребенку, до которого не было дела даже собственному отцу… а потом, когда мне исполнилось семь лет, принц Брейт погиб, убитый мерсийскими лазутчиками, как было заявлено официально. Четыре года назад я впервые услышал, что это не так. Лорд Кинриг поведал мне, что, как слышал он сам, опираясь на донесения шпионов, имевшихся у него в королевском замке, наследник трона пал в стычке с наемниками, ошивавшимися возле принца Дунстана. Именно это позволило Дунстану надеть на свой узкий лоб корону… а моего воспитателя укрепило в решимости и дальше скрывать мое происхождение в тайне. Когда я подрос, он отослал меня в форт Дандик — набраться боевого опыта, попробовать на вкус вражью кровь.

— Чтобы использовать потом как претендента в возможной борьбе за престол, — пробормотал Гледерик, с новым интересом глядя на акарсайдского капитана.

— Ты зришь в самый корень, — Колдер слегка улыбнулся, но взгляд его сделался особенно холоден. — Годы шли, а Дунстан так и не обзавелся ребенком, хотя сменил трех жен, включая принцессу Арморики — и с каждой из них в итоге развелся. Поговаривали, что король бесплоден — и винили в том черную магию, интерес к которой он проявлял. Год за годом жизнь его подданных делалась все труднее, будто бесплодие короля передалось и всему королевству. Умирали люди, оскудевали поля… Дунстан старел, и все понимали, что после его гибели между наследниками развернется нешутейная схватка за трон. По нашим обычаям, бастард может претендовать на корону, если найдутся доказательства его происхождения… или если за него вступится вельможа, чьи честность и благородство незапятнанны… а лорд Кинриг — один из самых влиятельных дворян нашего королевства, и входил в число советников еще прежнего государя. Он отослал меня в Акарсайд, предвидя грядущую смуту и в надежде уберечь мою жизнь — и сделал так не зря, ибо вскоре Дунстан умер, а его кузены разорвали страну надвое, сражаясь за власть. Ключевые сражения состоялись недалеко от Карлайла.

— Так ты поэтому Колдер. Потому что бастард принца Кольдинга.

— И поэтому тоже, — улыбка капитана сделалась откровенно кривой, — но на самом деле я получил решением своего опекуна такую фамилию, потому что одна из рек, на которой стоит наш столичный город, называется Колдью, что означает быструю воду на древнем наречии… а следовало же меня хоть как-то назвать, рассудил лорд Кинриг. Кольдинги происходят от старого короля Коля, тысячу лет назад основавшего Регед, а Колдер — самое обычное прозвище, которое нередко встречается в здешних землях.