Чтение онлайн

Бердайн смотрела на внучку и не верила своим глазам и ушам. Эти сволочи сделали это?! Посмели?!

— Я не понимаю, о ком ты говоришь, бабушка, — огромные фиалковые глаза Мадлен на бледном уставшем лице с искренним недоумением смотрели на Верховную Фурию. — Девушка-иномирянка? Еления? Мы приняли её в семью? Зачем? Почему я не помню её?

— Что они сделали с тобой? — с яростью прошипела Бердайн, крепко схватив молодую женщину за плечи, слегка встряхивая похудевшее тело, с тревогой вглядываясь в дорогое лицо, но Мадлен ответила растерянным взглядом.

Верховная Фурия отпустила внучку и резко обернулась к сестре:

— Ордайн, посмотри, что с ней!

Фурия-целительница медленно подошла к сестре с внучкой, Верховная сделала шаг назад, и она внимательно осмотрела недоумевающую Мадлен. Диннар с подозрением наблюдал за каждым её движением.

— А что случилось? Чем вы так расстроены? — удивлённо поинтересовался он.

Но Бердайн Огдэн не ответила ему, с напряжением провожая взглядом каждое движение сестры. Наконец, та оставила в покое заинтригованную Мадлен и подняла мрачный взгляд на Верховную.

— С ней сделали то, чего я больше всего боялась? — процедила та.

— Да.

— Осмотри Диннара, — резко приказала Верховная Фурия.

Также внимательно целительница осмотрела подполковника полиции, который уже с меньшим любопытством, чем сестра, следил за Фурией, — в его взгляде сначала отразилось понимание, а затем — злость.

— Нам подчистили память? — он пристально смотрел в хмурые глаза Верховной, пока целительница Ордайн осматривала его.

— Да, — глухо ответила та. — Хорошо, что ты быстро это понял.

— Что мы должны забыть? — севшим голосом спросил мужчина, сильно побледнев.

Мадлен подошла к Верховной и тоже заглянула той в лицо с вопросом во взгляде.

— Не что, а кого, — мрачно проговорила Бердайн Огдэн, переглянувшись с сестрой. — Вам убрали любые воспоминания, связанные с одним человеком — девушкой по имени Еления. Только зачем? Они явно понимали, что мы все можем рассказать.

— Чтобы уменьшить привязанность, — спокойно ответила целительница. — Рассказы — это не воспоминания, не память, не сердечная привязанность.

— Память можно вернуть? — Бердайн невольно затаила дыхание в ожидании ответа, но выражение лица целительницы сразу лишило надежды.

— Нет, — Ордайн с сочувствием смотрела на сестру-правительницу. — Если бы им поставили блок, его со временем получилось бы снять, а им стерли память.

— Расскажите нам все по порядку, — Диннар присел в кресло в кабинете Бердайн, — уверен, что рассказ будет долгим.

Лицо мужчины стало каменным, только в глазах горело бешенство.

— Очень долгим, — вздохнула Бердайн Огдэн, у которой сердце от тревоги за одну хрупкую нежную девчушку ещё больше сжалось в тугой комок.

Фурия тяжело присела напротив Диннара в кресло, подождала, когда сядут Мадлен с Ордайн, и начала рассказ.

— Я совсем не помню её, — глухо произнесла Мадлен после долгого и проникновенного рассказа Верховной Фурии.

Они с Диннаром промолчали все повествование, иногда переглядываясь, он — хмуро, она — растерянно, очень внимательно слушая Бердайн.

— Конечно, девочку надо вытаскивать, — задумчиво проговорил Диннар. — Только как вызволить её из Тюрьмы Пустоши? До сегодняшнего дня это было совершенно невозможно.

Следующие полчаса они обсуждали возможные варианты спасения Ели, но так и не пришли к какому-либо решению.

А потом Диннар вышел проветриться и прогуляться, поскольку бушевавшая в нем ярость не давала нормально думать, целительница тоже вышла проверить своих пациентов, а Мадлен сразу же спросила у Верховной, пытаясь казаться спокойной.

— Бабушка, что тебе известно об Эдварде?

— Он с генералом Данери на Востоке империи. Пытаются собрать Хранителей. Они были на судебном процессе: он под чужой личиной, генерал под гримом. Когда поняли, что вам больше ничего не угрожает, а Мая они не смогут сразу вытащить, так как его с Еленией отправили в Тюрьму под конвоем из огромного количества Теней рода Варниусов, они отбыли на Восток.

После недолгого молчания Мадлен тихо спросила:

— Бабушка, что мне делать с Эдвардом? Ещё недавно я была уверена, что никогда не прощу его, а потом он чуть не умер, и я готова была простить ему все. Затем меня забрали в тюрьму, и я снова подумала, что так и не смогла стать счастливой даже на несколько мгновений рядом с любимым мужчиной.

Бердайн внимательно слушала внучку и видела, как той тяжело.

— Я хочу простить его и не могу, потому что обида не даёт это сделать. Сейчас я понимаю, что нужно спасать Елению и Мая, и мы снова увидимся с ним, но как мне с ним себя вести? Что ты посоветуешь, бабушка?

Бердайн тяжело вздохнула — воспоминания о её прошлой жизни и любимом мужчине болью отозвались в сердце, несмотря на то, что все произошло очень давно.

— Дорогая моя девочка, я считаю, что каждый человек… каждая женщина определяет для себя свою зону допустимого… унижения, что ли… не знаю, как правильно назвать, — приглушённым напряженным голосом проговорила Верховная, — возможно, ту грань, после которой она уже не сможет простить ни при каких условиях, и эта грань для каждой своя.

??????????????????????????

Мадлен выглядела ошеломлённой. Она во все глаза уставилась на бабушку.

— То есть ты считаешь, что в подобных случаях советовать невозможно? Только я сама должна решить, как мне быть и что делать? — тихо спросила она, поражённая в самое сердце такой простой истиной.

— Советовать можно, конечно, но решение можешь принять только ты сама, — очень серьезно ответила Бердайн. — Ты должна разобраться в себе и понять, что для тебя значит Эдвард Данери, и сможешь ли ты дальше жить без него, как жила последние годы. Те, кто будут советовать тебе, никогда не смогут залезть к тебе в голову и сердце и до конца определить то, что ты чувствуешь, степень твоей любви и… размер обиды.

Мадлен немного побледнела и поджала губы.

— Я столько лет думала, что он умер, и что я любила Мартина Эгиннуса, и ещё много чего… — она вздохнула и замолчала.

— Вот именно, — согласно кивнула Бердайн. — Слишком многое изменилось в твоей жизни с воскрешением этого человека, — она пристально уставилась в растерянные глаза внучки. — В ТВОЕЙ ЖИЗНИ, понимаешь? Кто может советовать, как тебе прожить собственную жизнь?

Мадлен подошла к бабушке, присела рядом с креслом и благодарно обняла, уложив голову у неё на груди.