Чтение онлайн

— Что?! — излишне резво приподнялась я и была вынуждена, задохнувшись, откинуться назад, на подушки.

— А ведь я предупреждал, — вот теперь в голосе моего собеседника было сожаление, — без излишней резкости.

— Впредь буду осторожнее, — отдышавшись, просипела я сразу cевшим голосом. — Я не спросила, как мне вас величать, — проскрипела уже ему в спину.

— ?лексеем Иннокентьевичем, — откликнулся он. Потом остановился, обернулся, своим задумчивым выражением лица готовя к очередным… вопросам. — Так кого к вам пригласить?

?отелось м?е огрызнуться, сказав, что в обязанностях лекарей спасать, а не отдавать на растерзание, но не стала, лишь на миг представив, что каждый из них пережил за эти дни. И ведь не чувствовала себя виноватой, но….

— Я ведь скоро усну?

?лексей Иннокентьевич кивнул, взглядом продемонстрировав удовлетворение моей догадливостью:

— Магия — не панацея. Мы не дали вам отправиться к предкам, все остальное — уже ваша забота.

— Спасибо вам! — мой голос дрогнул. Не слабостью — осознанием, чего именно избежала. — И позовите, пожалуйста, матушку. А Сашке….

— Завтра вы сами ему об этом скажете, — заверил меня лекарь и вышел из комнаты.

А я…. ? я закрыла глаза, давая себе передышку перед тем, как буду объяснять матушке, почему я едва не оставила ее одну….

Следующие два дня тоже прошли мимо меня. Большую часть времени я спала, а те немногие не часы — минуты, в которые мне хватало сил на разговоры, чаще всего проходили в гигиенических процедурах и перевязках, вновь отправлявших меня в глубокий, лишенный сновидений сон.

Когдa просыпалась, рядом со мной всегда кто-то был. Чаще всего матушка, но, бывало, открывая глаза, я натыкалась на внимательный, словно чего-то ожидающий взгляд Северова или, полный немой укоризны, Сашки. Граф Шуйский тоже отметился в бдениях подле моего возвращающегося к жизни тела, но этот смотрел спокойно, без удовлетворения, но с полным принятием всего, что было сделало.

Все изменилось на пятый день. ?езко изменилось, но это-то меня и не удивило. Императорский лекарь знал свое дело.

— Ну что, Анастасия Николаевна, — произнес он, закончив осмотр. Уже каким-то привычным движением передвинул стул, сел, устроившись на нем крепко, основательно, — я могу доложить Его Императорскому Величеству, что опасений в отношении вашего здоровья нет, и в моем пристальном внимании вы больше не нуждаетесь.

— Значит, теперь я могу вставать? — порадовалась я. Чувствовать себя беспомощной было просто невыносимо.

— Можете, — с той же мягкой, несколько отрешeнной улыбкой, кивнул он. — Помня о щадящем режиме, которого вам стоит придерживаться еще дней десять, и о тех микстурах, которые я назначил.

— Я за этим прослежу. — Матушка вошла в комнату вместе с лекарем, но пока занимались мной, стояла у двери и, казалось, даже не дышала, чтобы быть совсем незаметной.

— Только на вас и надежда, Елизавета Николаевна, — повернувшись в ее сторону, ?лексей Иннокентьевич склонил голову. — Впрочем, голубушка, скажите-ка старому лекарю, принимаете ли вы ту настоечку, что я прописал вам три дня назад?

Матушка вроде как засмущалась, даже глазки опустила, но Алексея Иннокентьевича ее покладистость только раззадорила. Тон его изменился, стал не то, что более жестким, но — тяжелым, требовательным:

— ? ведь мы говорили с вами, Елизавета Николаевна, не в вашем положении….

— Постойте! — я, натянув одеяло повыше, села в кровати. — О каком это положении….

— Я тебе позже расскажу! — вскинулась матушка, стушевавшись еще сильнее.

Да только…. Вот теперь уже я чувствовала себя хищником, завидевшим свою добычу:

— Нет уж, Елизавета Николаевна, — ласково, уговаривая, протянула я, — а давайте мы это позже перенесем на сейчас….

— Да, Елизавета Николаевна, — поднявшись, поддержал меня лекарь, — давайте не будем терзать Анастасию Николаевну сомнениями. А то ведь у нее ум такой: и догадается, и выводы соответствующие сделает, а при недостатке информации знаете, как бывает….

После такой речи я Алексея Иннокентьевича зауважала ещё больше. И не только за понимание сути того, чем занималась, но и за точное понимание того, как можно попасть впросак зная меньше, чем нужно.

В том, что касалось выводов, он тоже был абсолютно прав. О каком именно положении зашла речь, сообразить несложно, оставалось разобраться с вариантами виновных в этом самом положении. И вот тут….

Подумав, что если в этом деле окажется замешан Шуйский — убью, не посмотрев на роль в спасении и воспитании брата, строжась, посмотрела на матушку:

— ?лизавета Николаевна….

Она вздохнула, бросила взгляд на лекаря, вроде как, ища поддержки…. Зря старалась! Похоже, в этой истории он был не на ее стороне, что тоже наводило на некоторые мысли.

— Я — беременна, — уже не смущенно, а мягко улыбаясь, произнесла она.

— И как давно вы беременны? — не изменила я «грозного» тона.

Алексей Иннокентьевич не помог ей и на этот раз.

— Полтора месяца….

Стоило признать, после этих слов с моих плеч словно упала огромная гора. Несмотря ни на что, Шуйский был мне симпатичен.

— Матушка… — расцвела я улыбкой, но… — Матушка! — рявкнула, сопоставив даты. — И господин Соул отпустил вас в таком состоянии?! — возмутилась я, кляня теперь уже главу Следственного департамента.

— На тoт момент о моей беременности Фарих еще не знал, — «потупилась» она. — Но как только мы приехали в Эндарию, я сразу же oтправила ему вестника, — кинула она на меня лукавый взгляд.

— Матушка, ваше безрассудство… — качнула я головой.

— Кто бы говорил… — чуть слышно буркнул Алексей Иннокентьевич и заторопился: — Так, милые барышни, будете приглядывать друг за дружкой, а я навешу вас завтра утром. И смотрите мне….

В своих обещаниях, что — ни-ни, мы были с ней совершенно искренни. Но и в этом случае он нам не поверил.

С помощью Марии и Дарьи меня вернули в свoю комнату. И даже позволили позавтракать вместе со всеми.

На большее моих ещё не окончательно восстановившихся сил уже не хватило. Стоило подняться из-за стола, как меня повело, затуманив все перед глазами.

— Я помoгу, — первым оказался рядом Шуйский. — Останься с Елизаветой Николаевной, — не терпящим возражения тоном приказал он подскочившему Сашке.

— Лучше я… — брат посчитал, что окончательное слово ещё не сказано.