Чтение онлайн

— Останься с Елизаветой Николаевной, — повторил Шуйский еще жестче и, подхватив меня на руки, направился к выходу из гостиной.

— Кажется, мне предстоит серьезный разговор… — заметила я, позволив себе прикрыть глаза и расслабиться.

— ?отите избежать? — иронично поинтересовался граф, легко поднимаясь вместе со мной по лестнице.

— Да куда уж дальше, — усмехнулась я, ловя себя на том, что понимаю метания матушки. На руках у Шуйского было… надежно. А ещё — остро от ощущения опасности, которой он был, казалось, пропита?.

— Вот и я так считаю, — плечом открыл он дверь в мои покои. — Вас уложить или….

— Лучше в кресло, — шевельнулась я, чувствуя, как все меняется. Не снаружи — внутри.

Он усадил меня в то, что стояло рядом с камином. Налил в бокал немного вина, добавил воды, подал:

— Это взбодрит.

Я только улыбнулась. Шесть дней неизвестности. Шесть дней, когда практически на любой вопрос лишь качали головой, да ссылались на запрет Алексея Иннокентьевича: я еще слишком слаба, мне нельзя волноваться.

Ну а то, что неизвестность тревожила больше, чем рана….

— Начинайте, — взяв бокал, вместо благодарности попросила я.

— Вот даже как… — Шуйский качнул головой, пристально глядя на меня. Потом вернулся к столу, наполнил вином второй бокал. — По вашему делу неясностей не осталось. Граф Ланской отказывается признаваться в том, что именно он является организатором этого преступления, но доказательств больше, чем достаточно. Баронет Совин пытался пoкончить с собой, однако не преуспел, но тут уж не его вина — Березин сработал быстро и четко. Ну а с Горевым-младшим все было ещё проще… вашими стараниями, — обернулся он ко мне.

— И это все? — приподняла я бровь.

Лицо графа осталось непроницаемым, но ощущалось в воздухе что-то такое…. Тo ли предвкушение. То ли… обреченность.

Шуйский сделал глоток… небрежно, неторопливо. Отставил бокал, прошелся по гостиной. Ступал мягко, осторожно, демонстрируя неизбежность своей хищной грации.

Чтобы не следить за графом, посмотрела в окно. Шторы раздвинуты, небо сквозь висевшую в воздухе рябиновую россыпь казалось белесо-голубым. Ветер, которым слегка шевелило ткань, чуть прикрывавшую балконную дверь, не по — oсеннему теплым.

— Канал доставки камней с пoмощью дипломатической почты организовал сам Ланской, когда служил в Вероссии. Вызволяя Виктора Стужева, сговорился с княжичем, который выступил в той истории посредником. Все остальное при его уме и знакомствах было простым делом.

— Без местных кoнтрабандистов вряд ли обошлось, — пригубив разбавленное вино, заметила я.

Шуйский в этот момент стоял спиной ко мне, обернулся резко, вновь показав, каким неистовым мог быть.

В сердце кольнуло…. Сожалением. Мне хотелось для него счастья. Обычного. Человеческого. Мужского. Чтобы нашлась та, которая бы ждала. Смотрела в потемневшее окно, произносила его имя, моля судьбу защитить, вернуть домой живым и здоровым….

? вот нужно ли это было ему?! Или….

В своем oдиночестве Александр Игоревич выглядел весьма убедительно.

— Не обошлось, — кивнул он, наконец, глядя на меня настолько пристально, что начало пугать. Было в его глазах что-то темное, обвиняющее, — но через них шла лишь малая толика тoго, что вывозилось по дипломатическим каналам.

— Вы не подадите мне шаль?

— Что? — Шуйский нахмурился, потом проследил за моим взглядом. Подняв шаль со спинки стула, принес, помог накинуть на плечи. — Барышня Джейн пришла в себя.

— Саид Эльар Амар Каир? — вскинулась я надеждой и радостью.

— Он, — так и не отошел от меня Шуйский. — Спрашивайте, — потребовал так, словно это не он вел этот разговор.

Уточнять, о чем это граф, я не стала. Вариант: вор у вора, который мы обсуждали с господином Соулом, оказался неточным. Вор, но сам у себя, учитывая тот факт, что именно Ланской стоял у истоков этой истории.

Смущал меня и ещё один момент. При всем напряжении, которое нагнетал граф, его отношение к моему интересу можно было назвать лояльным. Я же ожидала совершенно иного. Пусть и не обвинений в безрассудстве и непрофессионализме, так хотя бы напоминания, что у меня есть близкие люди, которым я дорога.

А если ещё вспомнить про императорского лекаря….

— Граф, признайтесь, во что я ещё влезла? — едва ли не умоляюще спросила я у него.

Шуйский окинул меня ещё одним нечитаемым взглядом и отошел к окну.

— ?лександр Игоревич… — поднялась я. Не сказать, что чувствовала себя уверенно, но на ногах стояла. Подошла к Шуйскому. — Это как-то связано с покушением на императора? — предположила я самое худшее.

— Из вас получился хороший следователь, — увеличивая расстояние, он вышел на балкон, но тут же вернулся, сообразив, что и я последую за ним. — Присядьте, Анастасия Николаевна. Я и так виноват перед вами….

— Что?! — воскликнула я, не поверив своим ушам. — Вы?!

— Мы, — спокойно подтвердил он, связав себя с….

— Я слушаю вас, — подчеркнуто ровно произнесла я, возвращаясь в кресло. Закуталась плотнее в шаль, отгораживаясь ею от всего мира.

Князь Северов. Даниил….

Прошлым вечером, когда пришла в себя, он был рядом. Дождался, пoка, открыв глаза, осмотрюсь, вспоминая, где и почему нахожусь, потом приблизился, поднес мою ладонь к губам и… вышел из комнаты. Решительно. Категорично….

— Вы правы, вся эта история связана с покушением на императора. — Граф подошел к столу, расстегнув кафтан, сел на стоявший подле него стул. — И — князем Ринатом, объявленным на тот момент наследником престола.

— Императрица? — нахмурилась я.

— Нет, Софья Александровна хоть и любит младшего сына больше, чем старшего, но она — императрица. Долг перед подданными… — взгляд Шуйскoго стал излишне задумчивым. — Малейшее подозрение в насильственной смерти императора могла стать причиной смуты. А то и войны. Несмотря на некоторое потепление, отношения между Ровелином и Изаиром всe еще оставляют желать лучшего.

— Считаете, что султан Мурад мог воспользоваться возможностью? — не поверила я.

Впрочeм….

Отвечать на вопрос Шуйский не стал, лишь кивнул в такт моим мыслям:

— Камни, которые доставлялись дипломатической почтой, предназначались князю Ринату, — продолжил он рассказ, заставив вновь посмотреть на себя неверяще. Как все связалось….

— Значит, граф Ланской участвовал в заговоре? — уточнила я, веря, но — сомневаясь.

— Не совсем, — Шуйский указал мне на бокал, в котором все еще оставалось разбавленное вино.