Чтение онлайн

Меня она не знала, но меня опознали другие, здесь были бойцы из полка ополчения, я их не знал, а они меня вполне. Станкевич сказала, что много разговоров обо мне ходило по полку, и хороших, и плохих, вот она и старалась разобраться, кто я вообще такой. В обозе, кроме неё, было ещё шесть дивчин, управлявших повозками.

Мы договорились, что я буду учить её целоваться. Началось всё с того, что она сказала, что, мол, не целованная, не знает, что это такое, и, хитро поглядывая на меня и томно вздыхая, призналась, что мечтает об этом узнать. Я тут же предложил себя в качестве учителя, к тому же профессионала, и она, слегка посомневавшись для виду, согласилась. Побыстрее бы уже эта деревня, тут девчата такие интересные.

А вот что со мной было в Москве, я рассказывать не стал, сказал только, что был занят, потом простудился и лежал в госпитале. Говорить, что было, мне запретили, уже настоящую подписку о неразглашении взяли. А уж если подписался, надо молчать. Блин, а я такие истории отличные заготовил. Ну, надеюсь, будет ещё случай или новая история с НКВД, найду, где их использовать.

Девочка была весёлая, попросила показать награды. Я распахнул шинель, сев рядом вполоборота, и она осторожно, с детским любопытством потрогала их.

– Их товарищ Сталин давал? – спросила она.

Мне казалось, она готова была на зуб их попробовать, спрашивала прямо-таки с томным придыханием, забавная такая.

– Вот эту – товарищ Калинин, а эти две – товарищ Сталин.

Через одну повозку от нашей сидела ещё одна из девчат, в звании ефрейтора, так вот она всё громко покашливала, явно специально, видимо, чтобы Станкевич притормозить. Наши разговоры и смех ей явно не нравились, хотя до неё, скорее всего, долетали только отдельные слова.

Пока двигались, я поглядывал по сторонам, не забывал о безопасности, хотя у меня один ТТ в кобуре, ничего дальнобойного в руках не держал. Но ничего страшного. К тому же крупными хлопьями падал снег, видимость мизерная.

Вскоре дошли и до деревни. Чёрт, вроде только вышли со станции, а уже на улочку деревни втягиваемся. Как-то незаметно время пролетело. Когда к деревне подходили, снегопад прекратился. А когда техник-интендант Алясин принялся размещать повозки и людей по дворам, совсем распогодилось, тучи ушли, на небе звёзды показались. Правда, и мороз резко усилился, градусов до двадцати температура точно упала.

К сожалению, мы в деревне не первые, тут ещё один обоз стоял, так что придётся потесниться. Но вот что мне совсем не понравилось, так это неприятный, какой-то липкий взгляд с опушки леса. С трёх сторон деревня была окружена полями, вдалеке был лес, откуда доносилась дальняя канонада, а вот совсем рядом с деревней, под боком, был ещё один довольно крупный лесной массив. Вот оттуда я и чувствовал взгляд, бывает у меня такое.

Старший обоза уже определил меня в одну из хат и сейчас общался с главой другого обоза, соседней дивизии. Тот уже устроил своих девушек в одной из хат, и наш старший договорился с ним о том, чтобы и наших девчат разместили там же.

Я окликнул его:

– Товарищ Алясин!

– Что, товарищ старший лейтенант?

Он хоть и был значительно старше меня, но чинопочитание выказывал, уже весь обоз знал, что я в одиночку вражеского генерала в плен взял. Все газеты пестрят фотографиями генерала и тех, кто его брал. Только меня там не было – «болел». Впрочем, потом действительно болел.

– Я на опушке леса движение засёк. Не зверь, человек там прячется. Похоже, следит кто-то. Посты усиливать не надо, пусть просто внимательнее будут. Я пробегусь, гляну, кто там. Проследите, чтобы постовые меня не подстрелили при возвращении.

– Есть, – козырнул он.

Прихватив свой сидор, я ушёл в баню, расположенную на этом же подворье – холодную, давно не топленную. Там скинул с себя верхнюю одежду, оставшись в утеплённом нательном белье. Натянул ватные штаны, гимнастёрку, ватник. Потом добавил белый маскировочный костюм, белые валенки, белый треух, маску на лицо, разгрузку, натянул автомат ППД, рожковый, обмотанный белыми лентами (а что, в больнице скучно было, подготовил всё).

Вот так собравшись, я подбежал к командирам, которые ещё не разошлись, и сказал:

– Всё, я ушёл. Да, если будет перестрелка или даже бой, из деревни не высовывайтесь, вы мне только мешать будете. Просто займите оборону.

Перед тем как уйти, я ещё забежал в хату, куда меня на постой определи, отдал хозяйке шинель: пусть просушит, а то она от снега мокрой и тяжёлой стала. Выходя, забежал в соседний двор, где Станкевич наблюдала, как её лошадь в сарай заводят, утянул девчонку за угол, прижал к стенке сарая и поцеловал. Поцелуй длился долго, я сам потерялся во времени.

Вдруг рядом раздалось возмущенное покашливание девушки-ефрейтора. Девочка пискнула и сбежала, а я дёрнул ефрейтора за руку и, пока та возмущённо открывала рот, поцеловал её. И снова пропал во времени. Ей на вид лет двадцать, может, чуть старше. Пришлось поддерживать её за попку: ноги у девушки ослабли.

С трудом разорвав поцелуй и ещё пару раз чмокнув, я, развернувшись, перепрыгнул через забор из двух слег и побежал, вскоре скрывшись в темноте. Причём из деревни я вышел с другой стороны, тут овраг, а возможно, я нахожусь на льду реки. И точно, река, вон камыш. А лес с другой стороны.

По низине от реки я повернул к лесу и вскоре вошёл в него. Там достал дрон, пользуясь отличной пока погодой, и занялся воздушной разведкой. Тут была полянка, дрон поднялся, не задев ветви, и я потянул его в поисках наблюдателя на опушке.

Нашёл сразу. Выдал его пар изо рта, да и след в снегу был виден. А в целом он неплохо устроился, накрылся белой материей. Я поднял дрон выше (думаю, что остальные где-то неподалёку греются) и обнаружил в километре, на дне оврага, немцев. Они были в своей форме, у некоторых – белые маскировочные накидки. Это какое-то подразделение линейной части вермахта, по численности около взвода. Со стороны их не видно, а сверху – вполне.

При свете двух горящих в овраге костров я рассмотрел происходящее. На одном из костров в котле что-то готовилось, пар шёл. Неподалёку группа немцев, образовав круг, толкала друг к другу девушку в нашей форме, постепенно срывая с неё детали одежды, она оставалась уже в юбке и нательной рубахе, но продолжала отбиваться – боевая. В стороне лежал избитый мужчина в исподнем, которого прямо на моих глазах из складного брезентового ведра поливали водой из родника. Вот твари. Неподалёку лежали ещё два тела, мёртвые, тоже в исподнем, пропитанным кровью.