Чтение онлайн

А тут от начальника штаба дивизии мне поступило срочное задание, которое меня удивило. Пропал главный финансист дивизии. Он с тылами нагонял нас, имея с собой месячное денежное содержание дивизии, и вот не добрался. Причём денег тоже нет, а двигался он с обозом.

Вообще, я стал ценным штабным работником, начальник штаба, да и комдив, надышатся на меня не могли, вполне понимая, что штабную разведывательную деятельность в основном тяну я, а мой начальник занимается ротой и прямой разведкой по маршруту движения дивизии – это милее его сердцу, чем работать с бумагами и картами. Штабная работа – это не его. Такое положение вещей устраивало всех, включая меня. Никто никому не мешал, так и работали.

Начальник разведки активно использовал получаемые от меня свежие разведывательные данные, и наш штаб был переполнен взятыми разведротой трофеями. Тут и техника, и вооружение. Одних легковушек было два десятка. Даже отбили дивизион бывших наших 122-миллиметровых гаубиц, который немцы к рукам прибрали. Начальник артиллерии дивизии тут же начал формировать дивизион с нуля. Остальное, оформив списки трофеев, мы сдавали тыловикам армии.

Так что неплохо так воевали, штаб армии нас хвалил и в пример ставил, а тут такое. Комдив уже напряг поисками финансиста особистов, а начштаба решил привлечь меня. Правда, попросил далеко не удаляться: явно волновался, как бы ещё и я не пропал, он ведь отвечал за меня перед комдивом.

Прежде всего я пообщался с обозниками. Они были нервные: с ними только что разговаривали особисты. Да, финансист ехал с ними, вместе с охранявшим его бойцом. А тут рядом остановилась машина, обычная крытая полуторка. Ехавший в ней интендант, видимо, не чужой был финансисту: разговаривали они как старые знакомые, обнимались. Ну, и финансист с бойцом пересели в машину и уехали. Больше их не видели. Перестрелки постоянно слышались то тут, то там, вот и поди пойми: может, те, на машине, попались какой-нибудь группе немецких окруженцев?

Я взял штабную машину – трофейный «Опель». Его к штабу дивизии приписали, водителя не было, сам сидел за баранкой. Добравшись до восемьсот восемьдесят пятого стрелкового полка (от них было ближе всего к тылам), я приметил Станкевич. Да, эти динамщицы были одной из причин, почему я ушёл в штаб дивизии. Дальше поцелуев дело не сдвинулось, да ещё и шипели обе: одна – «ну и иди к своей еврейке», вторая – «ну и иди к своей ефрейторше». Я понял, что меня попросту разводят, и просто сошёл с дистанции.

Разведка полка вывела меня за линию охранения, там лесок был. Оставив разведчиков, я прогулялся по лесу. Следы видел рядом – похоже, немцы уходили. Потом поднял дрон, хоть и не любил это днём делать. Сначала убедился в своей безопасности, потом нашёл дорогу и определил примерный район, где финансист пересел на машину, ну а дальше по следам, сверху их хорошо видно, от следов обоза они заметно отличаются.

Машину я нашёл, расстреляна, рядом – полураздетые тела пятерых. Финансист и боец тоже были. Похоже, залётная группа немцев поработала. Поискал и нашёл их следы. Хм, не так уж далеко идут.

Вернув дрон, я вышел к постам охранения, где меня дожидались разведчики, а после к машине – и в штаб.

Пока сообщал, параллельно делал метки на карте:

– Нашли мне машину, вот тут стоит. Финансист наш убит, боец тоже. Там с ними ещё трое. Шинели, валенки и шапки сняли. Немцы. По следам вот сюда идут. Другая группа выяснила, что немцы вот тут, идут в этом направлении. Вроде мешок финансиста с ними, но бойцы не уверены. Ну и вот в этих шести местах немцы, от взвода до батальона, к своим прорываются.

Комдив сразу отправил разведчиков на перехват немцев, убивших нашего финансиста, а на остальных навёл артиллерию: снаряды пока были, обозники доставили. В общем, шла обычная штабная работа, свежие разведданные сразу пускались в дело. Я также взял карту и с планшета отметил, где немцы и где брошенная техника стоит, чтобы первыми успеть: мы автобат восстанавливали. Тут карта полная, а не так, на глазок.

Карту передал начштаба – и отдыхать. Я прошлую ночь почти не спал, как и остальные. Отбивались от залётных немцев, случайно вышедших на наш штаб. Две роты их там было, упорные, через нас пройти хотели.

Вообще, штаб дивизии, части тыла и один стрелковый полк стояли в довольно крупном селе, заняв оборону. Само село не сильно пострадало от осенних и зимних боёв, что редкость, так что было где устроиться. Штаб расположился в здании школы, а мне, как штабному командиру, выделили место в одной из хат. Я тут не один устроился, кроме меня ещё шесть командиров. Дойдя до неё, я ополоснулся над тазиком (хозяйка воды нагрела, обещала баньку к вечеру) – и спать.

А вот очнулся непонятно где. Голова болит, холодно, аж трясёт, хотя вроде одет тепло. Меня явно везли на санках по лесу: я видел медленно уплывающие назад голые ветви деревьев. Осмотрелся и понял: немцы. Выкрали? Во дают! Хорошо сработано, аплодирую стоя. Даже не проснулся, а ведь я чутко сплю. Интересно, а во что меня одели? Я ведь свою форму перед сном по старой привычке убирал в хранилище. Ага, шинель моя, она сохла у печки, как и валенки. Надеюсь, хозяйка не пострадала, эти вполне могли её и убить.

Видел я пока пятерых: спины двоих, буксировавших меня за верёвку, ещё двое с одной стороны, оба в форме командиров НКВД, и пятый с другой стороны, в немецкой форме, вроде вермахт. За нами, похоже, ещё идут: я слышал скрип снега и дыхание нескольких человек. Головой я не дёргал, только глазами шевелил, впрочем, и это не осталось незамеченным. Раздался гортанный возглас, и санки остановились. Мои разведчики, кстати, такие же использовали в полку: буксировать пленного куда легче и проще.

– Товарищ Одинцов, рад, что вы очнулись. Думал, излишне сильно ударили, уже девять часов в беспамятстве, – обратился ко мне один из ряженых в форме НКВД. В его голосе был лёгкий акцент. Уверен, он под кого-то из Прибалтики маскировался, а так немец и есть.

Голова у меня болела, эта да, крепко мне по ней заехали, вон даже сами немцы забеспокоились. Однако меня больше интересовало, как же я их пропустил. Ведь я показал своим всех немцев, которых обнаружил дрон, пока я его гонял.

Ответ мог быть только один: они укрывались там, где дрон не мог их обнаружить. Блиндаж, какое-то строение. Поэтому я спросил:

– Вы в каком-то строении прятались?

– Угадали, – удивился тот же ряженый. – На разбитом складе у села, в подвале овощехранилища. Дальше дело техники, вычислить вас было несложно. Жаль, во время поездки не удалось вас взять, поэтому выкрали из дома. Правда, целую роту пехоты пришлось отправить на верную смерть, чтобы отвлечь внимание, пока вас похищали, но они сделали доброе дело.

– Понятно.

На этом разговор закончился. Меня подняли с санок – сам же мог идти, – и мы двинули. Связали крепко, пока не сбежишь, немцев было полтора десятка, из них шестеро ряженые. Причём в форме НКВД только двое, остальные под обычную пехоту маскировались.

Мы прошли так около километра, меня плотно охраняли, каждое движение отслеживали несколько внимательных глаз, а я всё прикидывал, как же мне свалить. Но тут мы вышли на укатанную дорогу, вившуюся по опушке леса. По ней двигалась колонна немецкой техники и танков, на шум движения мы и выходили.