Чтение онлайн

Прошел мимо нее в свою комнату Андрей. Она помахала ладошкой ему вслед. Отвернулся, сделал вид, что не заметил, но она-то знает – ему приятно внимание сестренки. Ничего, вода камень точит. Потихоньку-полегоньку привыкнет к взаимной заботе и вниманию, и будут в семье совет да любовь.

Вышел из ванной и побрел в спальню отец. Вопросительно вскинула брови – ты как? Он отмахнулся – ничего, мол, жить можно. Отец – взрослый, с ним проще. Он уже испытал и одиночество, и равнодушие, и предательство жены. Внимание и заботу дочки ценит теперь дороже последней воды в пустыне. Между ними как будто протянулась постоянная теплая нить, по которой скользят ласковые весточки. Сегодня он действительно ничего, может жить. Будь иначе, она бы давно подскочила и побежала утешать.

Мама зыркнула из кухни недовольно и ревниво. Ну не нравится ей, что младшая перетянула на себя внимание мужчин! А нефиг стервозничать на пустом месте! Зита не удержалась, скорчила ей тупую рожу. О, подпрыгнула и засверкала глазами! Ну до чего эмоциональная женщина! Уже веселее жить. Она спрятала улыбку под одеялом и отвернулась к стенке.

Не, как в многонациональной России выросла гидра великодержавного, как говорится, шовинизма, в целом понятно. Прадед в свое время об этом размышлял. Так могло случиться, только если кто-то возжелал прийти к власти со стороны. Логика простая: чтоб прийти к власти, нужна сила, а где ее взять? Опереться на народ? Народ, конечно, всегда недоволен, но этого мало, нужна организация. Только власть после семнадцатого года сделала выводы и любые организации с тех пор давит жестоко. Организации давит, силовиков подкупает. Так что выбора у претендентов на власть по сути не было. Воспользовались подходящим моментом и выпустили на свободу темную силу. Национализму организация не очень нужна, он сам по себе страшен. Спасай Россию, бей жидов. А также кавказцев, татар, среднеазиатов… Ударили, спасли. Заодно снесли власть. Кровавое, наверно, было время. Андрюшка говорит – революция. Ну, с революцией понятно, теперь у власти тиран, в стране социализм, вернее, национал-социализм – ничего другого на смену дурному капитализму прийти не могло в принципе. При том уровне забитости населения – или продолжать в том же духе, но тогда неизбежно крайнее ослабление и поглощение соседями – или обновление нации на волне новой идеи. А какая идея самая понятная, самая близкая для нации? Национализм. В русском варианте – германский национал-социализм времен Гитлера. Тут тебе и элементы социализма, о котором русские вспоминают с ностальгией, и порядок, который орднунг, о котором тоже русские мечтают со времен Рюрика. Довеском – в народных низах образ Третьего рейха пользовался немалой симпатией даже в советские времена, большое спасибо Ляндресу с Лиозновой. Так что как докатились до нациогнал-социализма – понятно. Что непонятно – как ей жить?! И даже мыслей в голову никаких не приходит. А ведь скоро в школу. Больше от мира в квартире не спрячешься. Вот же угораздило. Она, сколько ни крутила головой, больше нерусских во дворе не заметила. Ей что, одной за весь Кавказ отдуваться? А ведь ей так мало надо для счастья.

Она посмотрела в выпуклое окно. За веточками герани полыхнули на куполе отсветы проблесковых маячков спецтехники, но ей показалось – это засияли на небе волшебной красоты многокрасочные цветы, точно такие, о которых она мечтала. Цветы, счастье, нежность и любовь окружающих ее людей. И она заснула с мечтательной улыбкой на губах.

Мама тащила ее в школу с энергией и скоростью электровоза, так, что ноги иногда не касались асфальта. Как всегда, выскочила из дома в последний момент. Проспала, как обычно. Мама не просыпала, только когда ей надо было на работу в нулевую смену. Когда на работу – и накраситься успевала, и приодеться. Ох, неприглядное что-то крылось в рождении дочери. У нее там явно начальник из южан, хотя Андрюшка уверяет, что в подкупольнике их нет. И кто виноват? Конечно, дочка: бегом, бегом, шевелись, лентяйка неповоротливая!

В результате бант съехал куда-то, в боку закололо. Она, конечно, тренировалась, но за месяц разве чего-то достигнешь?

Зита подумала, вырвала руку и пошла самостоятельно.

– Быстрее, опаздываем!

– Беги одна, – спокойно откликнулась она. – Я за тобой не успеваю.

И снова вырвала руку. Мама засверкала глазами, застучала копытами и мгновенно стала восхитительно красивой, что и требовалось. Она залюбовалась даже.

– Опоздаем из-за тебя!

– Может, научишься вовремя из дома выходить.

– Ах ты дрянь неблагодарная!..

Она мило улыбнулась и не стала спорить. И пошла отдельно. Быстро, но не бегом. Мама дернулась, но хватать за руку остереглась. Случилась уже парочка моментов, научивших родительницу осторожности. И козу можно на барабане научить играть, как говорится. И эту козу тем более.

Город, странный подкупольный город, манил своей непознанной жизнью: сиял рекламой фильмов, хлопал дверями столовых и кафешек, подманивал витринами магазинчиков, брякал инструментами ремонтников на верхотуре, пел тихонько громкоговорителями радиационной опасности, подмигивал уличными часами – но она отложила знакомство с городом на потом. Сначала – школа. Ей там жить ближайший десяток лет, очень важно правильно начать.

В школу они опоздали. Ничего, вода камень точит. Она еще приучит маму к дисциплине.

Школа. То же типовое здание квадратной конфигурации, только проходных арок не одна, а четыре. Да окон побольше. Да спортзал на два этажа. А так – один в один обычный жилой дом. Двор, правда, другой. То же купольное перекрытие, тот же размер, но наполнение иное: спортплощадка.

Весь состав школы выстроился на спортплощадке. Ничего себе, сколько учеников! Она в три смены работает, что ли?! А дети откуда? Вернулись к традиции многодетных семей, что ли? Мама торопливо дернулась туда-сюда, нашла нужный класс и запихнула ее в строй. Через минуту ее уже не было. Лейтенант жилищно-эксплуатационной службы – начальница, блин, очень занятый человек!

Зита с любопытством огляделась. Тут ей учиться ближайшие годы. Ну, как учиться… Ошибку прадеда повторять она не собиралась. Тот-то действительно учился. Не дошло до умницы, что главное в школе не знания, а круг друзей! В результате остался по жизни умным одиночкой, гарантированным неудачником. Не, она пойдет другим путем. Первым делом – влиться в коллектив! Еще лучше – возглавить его… Ну, и как же выглядят ее будущие друзья, единомышленники и соратники?

Она осмотрела свой класс. Обнаружила, что на полголовы выше остальных. Понятно – южная кровь, раннее развитие. Сомнительное достоинство для девочки, но… что есть. Удобно смотреть, например.

Одноклассники ее умилили. Ути-пуси, детский сад, штаны на лямках! Кстати, действительно на лямках. Школьная форма больше всего походила на рабочую спецодежду: те же комбинезоны с множеством карманов, курточки с нижней резинкой. У девочек – кремовые, у мальчиков коричневые. Так-то красиво, но… комбинезоны?! А в старших классах пошла вся палитра, впрочем, строго определенная – каждому классу свой цвет. Э, нет, не строгая – кое-где мелькал военный камуфляж. Она саркастически усмехнулась: дифференциация общества по цвету штанов!

Школьники изобразили некое подобие строя. В разрывах с важным видом стояли личности с белыми… галстуками, что ли. Она решила, что это старосты классов. Надо же, отличительные признаки для младших командиров ввели, как в армии! О, и, как в армии, позади строя болтаются расхристанные индивидуумы очень важного вида! Дембеля, мать их! Она призадумалась, на каких основаниях они могли выделиться, потом мысленно махнула рукой. Люди на пустом месте иерархию выстроят.

А вот учителя стояли отдельно. Рядом с классами – никого. Угу, как предупреждал брат – общество гражданской самостоятельности, а на самом деле обычная безответственность. Как ни странно, ученики не разбредались. Шушукались, да, но под злыми взглядами товарищей с галстуками быстренько замолкали. Из чего следовало – у товарищей есть реальная власть. И что-то ей это напомнило.

Она думала – торжественное построение затянется на час, как в прошлой ее жизни. И ошиблась! Вышел кто-то с гарнитурой, громко и недовольно объявил, какие классы в какую смену учатся. Ого, действительно три смены! Ее класс, нулевой «а» – во вторую. Ай как плохо, день пополам рвется, но Андрюшка тоже во вторую, уже хорошо… Рокот перешептываний пролетел над строем – и стих. Вперед выступил некто в серой форме, поднял к глазам список и в настороженной тишине зачитал фамилии. И сроки. За систематическое непосещение занятий – два года каторжных работ на ленском угледобывающем комплексе! За неуспеваемость – перевод на заочно-вечернюю форму обучения с принудительным трудом на «Химмаше» – год! За неподчинение педколлективу школы – заочно-вечерняя школа и принудительный труд на объектах лесопромышленного комплекса – год! Вот это да.

– Выйти из строя, покинуть школьную территорию! – рявкнул некто в сером.

Она пересчитала уходящих. Семнадцать человек, все – старшеклассники. Нет, не все, парочка явно не старше двенадцати-тринадцати лет. Теперь понятна дисциплина в строю! Это в каком возрасте нынче наступает уголовная ответственность за проступки?! Причем – за какие проступки! За школьную дисциплину! Вот это кнут! Она обдумала информацию – и с удивлением поняла, что ей это нравится! Жестко, сурово, да – но а как иначе, как? Ответственность либо есть, либо ее нет, третьего не дано. Да и не расстреливают же, отправляют работать всего лишь. Вон взрослые без всяких наказаний всю жизнь работают, в том же лесопромышленном комплексе, кстати, или на Химмаше, и что? Обычная работа. Так что с наказаниями – правильно, нынешней форме социализма в зачет. Правда, неизвестно пока что, каковы пряники.