Чтение онлайн

Я подсел ближе и прижал девушку к себе.

– Наш союз только укрепит отношения между народами. Я костьми лягу, но не допущу ещё одной войны. Хватит уже бить друг друга на потеху англам.

– Уф-ф, – выдохнула она и полезла с полков ниже, – если ты не против, то продолжим беседу позже.

– Упарилась? – рассмеялся я.

Вместе выбрались из парилки и скорее к холодной воде. К общему веселью, мы стали обливать друг друга из ковшей и во всё горло кричать. Больно ледяная оказалась водица.

Успевшие обговорить нужное, благородные и не очень девушки недвусмысленно уставились на меня. По полыхающему страстью лицу Марины, я сразу понял, чего ей не хватает для полного блаженства – оргии! И она, уверен, использует всю хитрость и красноречие, чтобы все участники слились в экстазе.

Против ли я? Конечно нет. Купаться в горячих источниках – одно удовольствие, а вот окунуться в пылкое озеро страсти – двойное. Губы тронула лёгкая улыбка, с ней я и направился в объятье тёплых вод.

– Тебя легко обнаружить по запаху дыма, брат.

Наши ладони с хлопком встретились.

– Не думаю, что дело только в дыме, – осклабился я и сплюнул.

Он криво ухмыльнулся, потом губы сложились в известное положение и Иван свистнул себе за спину. Два паренька отделились от стены дома. Кепки похожи на наши, только плащей нет: одеты в крепкие конопляные портки и неплохие кафтаны. Брат махнул рукой и двоица пошла прочь.

Перезабитая трубка выпустила новую порцию дыма, что быстро развеялся на ветру с Финского залива.

– Тебе надо возвращаться. Вчера доставили то, что ты заказывал.

Я дернул головой, мол, ты о чём? Иван опасливо огляделся – санкт-питербугская улица преимущественно пустует, лишь всё так же мелькают строители, да экипаж нет-нет пронесётся.

– Сынки графа Александрова круглые сутки стерегут ящики, брат, – остро заговорил он, – одному любопытному уже досталось – попал в лекарню. Хорошо, если дураком не останется. Они злее чертей из канавы. Ты уж будь добр…

Я коротко кивнул, вытряхнув ещё недокуренную трубку.

– Тебя подвезти?

– Не откажусь, – дернул он щекой.

Девушки ехать отказались. Возглавляет отряд Снежана, обредшая крылья после забав на источниках. Марине это всё по душе, да и кутить на деньги Александровых одно удовольствие. Сигрюнн же осталась на всякий случай, вручив мне письмо для отца и матери. Я только поддержал.

Четвёрка белых красавцев молнией пронесла нас по мощённым улицам, вырвала из каменных объятий великого города и бросила по укатанной дороге к Петергофу. Иннокентий гонит, не жалея ни лошадей, ни нас, хотя только в такие моменты и можно оценить весь заказанный ресурс: рессоры работают на совесть, а оси и колёса выдерживают пыл четырёх бестий.

Рядов охраны у гостиницы оказалось три. Дальний и редкий – из людей Ивана, ближний и частый – так же из них, а самый надёжный – это два сына графа. Действительно, крепкие бойцы. Могут и в магию, и в рукопашку. Глаза предупреждают о готовности в любой момент вступить в бой, а шрамы легко отговорят недоверчивых.

Наше рукопожатие вышло крепким и даже проверочным. Я с лёгким сердцем отпустил удила над ненавистью. Моё нутро быстро утонуло в её черноте. Жилы зазвенели от готовности убивать всякого. Магическое естество возбудилось эфиром, пропитывая тело им так, словно будет бой.

Этого хватило для обоих. Пусть знают, что сестра не просто под защитой. Снежана теперь моя, и я готов уничтожить любого, кто посягнёт на неё.

Оставшийся голодным зверь ворчливо скрылся внутри. Во взглядах братьев видна некоторая оторопь, что необычно оттеняет знакомые черты их отца. Всегда суровый, импульсивный, крайне наделенный силой граф, словно заказал себе детей, а не зачал.

Камни концентрации было решено схоронить в подвале ивановского публичного дома, ибо он изначально запланировал там комнату для хранения ценностей. Построенная прежде всего, она закрывается на хитрые замки и надежно охраняется. Хранить их где-то ещё затруднительно – деревянные короба едва не в половину роста, а весом в добрые пару пудов.

Не теряя времени, да и не видя повода для промедления, я рванулся к Герде. Уже не пешим ходом, а верхом. Более уверенно зная дорогу, смогу объехать все буреломы и овраги.

Ведьма встретила по-летнему тепло. Лошадь тут же поддалась её воле и неспешно пошла пастись. Для меня же уже был готов чай.

– Сейчас я даже думаю, что ты всё-таки справишься. Хотя шансы умереть всё ещё высоки. И спасать больше не буду.

Я поклонился.

– Твоими молитвами жив, Хозяйка.

– Ишь ты! – покачала она головой.

– Что нужно сделать, чтобы увеличить шансы на победу? – поднял я взгляд.

– Самый верный способ – это оставить всё как есть, мой мальчик. Не ты стал причиной возникновения лиха, ни тебе и платить. Так как этот вариант, увы, не рассматривается, то я скажу тебе следующее: очень многое зависит от точности, с которой ты расставишь камни вокруг имения. Их у тебя… пять! тоже хорошо, хотя было бы лучше с шестью. Постарайся выставить пентаграмму с идеальной точностью. Используй всё своё умение и инструментарий.

– Я понял тебя.

– Начертательная магия сильна и одновременно ничтожна. Опираясь на геометрию фигур и взаимодействие с основными эфирными узлами, она позволит тебе направить в камни достаточную мощь. Вся соль в том, что понять ты сможешь, собрал ли всё из возможного, только если поймаешь верный градус.

– Выбора нет, придётся рисковать, – пожал я плечами.

Её взгляд наполнился грустью, и ведьма отрицательно покачала головой.

Я широко улыбнулся и говорю:

– Хоть ты и говоришь, что спасать не будешь, но очень сильно помогаешь. Моя глубочайшая благодарность за это.

– Выпрямись, мальчишка, – махнула Герда рукой. – Ты совершенно несносный, непоседливый, порой даже бестолковый. Но таки потревожил моё сердце и я даже успела тебе задолжать. Уму непостижимо!

Я посиотрел с полуулыбкой, отслеживая все полутона эмоций на лице могущественной ведьмы.

– Освобождаю тебя от всяческих долгов, Хозяйка.

– Сама решу, нахальный ты мальчишка, – показала она фигу. – Подай лучше свою кружку…

Я даже задержался ненадолго на холме у Герды, впитывая закатные краски и виды. Впереди ждёт большая работа и целая ночь с разъездами. Столько всего нужно сделать, что не знаю с чего начинать.