Чтение онлайн

– Многие столетия назад, в деревушке Берген, родился великий воин Сигурд, имевший сначала прозвище Безжалостный, но в веках прославившийся Мягкосердечным. Дело было ночью, во время нападения на богатый город у моря. Для разведки туда послали девушку-воина, милую внешностью, но крепкую духом. Выведав всё нужное, она подала знак к нападению. До жаркой схватки оставалось всего чуть-чуть, как вдруг она встретила девочку с кошкой и котятами. Числом пять. Дрогнуло у воительницы сердце и принялась она упрашивать ту девчушку скорее из города бежать. Никакие уговоры не помогали. Испуг овладел младой жительницей. Сомнения терзали голову, как же она будет выхаживать домашних животных и как жить, если город ограбят. Потекли слезы, а потом она сбежала в дом к родителям, бросив корзину с кошкой и котятами. Тогда воительница подхватила её и помчалась к месту встречи.

Я прочистил горло и сделал глоток из бокала.

– Встреча со своими прошла нормально, но Сигурд грозно потребовал у воительницы бросить никчёмных животных. Деревеньку и жителей ждала полная крови и огня ночь, его войны не должны знать жалости. Взмолилась в тот миг воительница и стала просить сохранить жизнь этим невинным существам. Тогда случилось чудо, ибо сердце Сигурда дрогнуло и велел он следить за кошкой и котятами. Жизнью стала отвечать воительница за них. Минули недели, та деревушка принесла много ценного, но и после неё были нападения. В одно из них один из уже подросших котят потерялся. Его нашёл Сигурд и вернул воительнице, наказав быть ещё внимательней. Прозвище же он сменил, когда на тайном сборе среди достойных ярлов, в честь союзного договора вручил каждому в знак дружбы по коту или кошке из того помёта. Таким был Сигурд Мягкосердечный, объединивший под своей властью норвежские фьорды.

На несколько истерзанную душу Снежаны удалось пролить целебный бальзам. Былина наполнила её счастьем. Девушка смотрит на меня во все карие глаза и готова по-детски захлопать, но, как сама недавно с грустью призналась, такая жизнь ей может лишь сниться. В обществе нужно поддерживать статус.

– Мне понравилась история, Игорь, спасибо, – кивнула она.

– Вообще неожиданный итог, – заявила Марина. – Отъявленный гол… отъявленный сорвиголова, а такое благородное решение.

Мою грудь сотряс приглушенный смешок. Благодарно посмотрев на Марину, я поддержал глупой репликой.

Несмотря на суету подготовки к балу, нам с Сигрюнн удалось уделить друг другу время. В раскинувшем просторно своё каменное тело доме, комнат для уединения хватает. Здесь можно и вести беседу, и прилечь на роскошную кровать для более непринужденного общения.

Я с теплотой посмотрел на блеснувший под рукавом платья браслет.

– Я соскучился.

– Моё сердце сковала тоска, Игуурь, – выдохнула хрустальная дива и попала в мои объятья. Губы соединились в лёгком поцелуе. – Маме потребовалось много времени, чтобы смягчить нрав папы и деда.

– Их одобрение дорого нам далось, но любовь стоит этих усилий. Я согласен и на большее.

– Ах, Ингви, – тихо проговорила она, – всё это невыносимо ужасно. И в то же время я несказанно счастлива нашей помолвке. Ты совершил невозможное.

– Слава Богам, – прошептал я.

– Можно ли мне теперь остаться с тобой? Папа настаивает на отбытии. Хочет, чтобы ты пришел за мной на корабле, что послужит подарком, но я полна желания остаться.

– Не хочу быть больше в разлуке. От взора на тебя, мои глаза охватывает услада, сердце обретает покой, а душа наполняется светом из эльфийского леса. На родные земли я ступлю только вернув себя имя. В тот момент вздрогнет каждый ярл, устрашившись праведного гнева наследника Крузенштернов. И не будет никому пощады, кто мог, но не сделал или же стал пособником подлого нападения на нас. Одно обещаю, моя ненаглядная, что твою семью не трону, даже, если выясниться, что их честь тоже испачкана.

Из хрустальных озёр глаз потекли слезы, а губы выпустили слова:

– Твоему благородству нет предела, мой герой. Я буду до самой смерти молиться о тебе Богам.

– Любовь моя…

Дворец Его Императорского величества Ивана Второго, был закончен строителями совсем недавно. Слухи утверждают, что все проекты, что предлагались русскими зодчими были отвергнуты. От досады Император пригласил известного в узких кругах немца, от рождения глухого и зрящего на мир лишь одним глазом. Но мрачное германское нутро в нём нашло, куда пустить корни и в чём проявиться. Любуясь на великолепный, потрясающий размерами и величественностью дворец, я готов поклониться и ему, и Императору, и умелым шабашникам. Монументальность строения впечатывается не только в архитектуру города, но, кажется, в сами летописи. Оно навсегда оставит память о величии русского государства, даже, если самому ему суждено погибнуть.

Множество лакеев встречают и готовы хоть под ноги лечь, лишь бы угодить прибывающим на роскошных экипажах господам. По длинной и широкой лестнице мы поднялись на панорамное крыльцо. Отсюда видно грандиозную картину всё ещё строящегося города, и весь Финский залив.

Самым прекрасным и дорогим нарядом блестает Снежана. В её любимой пастельной палитре, платье не даёт никому ни грамма сомнений, сколь велико положение сей госпожи в обществе. Следом за ней собирает взгляды Сигрюнн – её наряд скромнее и сдержанней, но вот неземная красота свейки просто лишает дара речи. Марине одеться в кожу было нельзя, поэтому она сегодня в элегантном наряде гувернантки, выступая в роли личной и более доверенной слуги. Две куртизанки одеты так же и сопровождают Сигрюнн.

Мой выбор одежды был хоть и не разнообразен, но всё же предлагал и менее броские варианты – я выбрал парадную военную форму без знаков отличия. Лицо цирюльник отполировал начисто, а отросшие волосы привёл в соответствие нынешней моде. Те немногие кавалеры, что встретились по пути, уже успели заметить, сколь близко я держусь рядом со Снежаной.

Бал не просто полон церемониальности – он является её апофеозом. Высшее общество создало балы, словно лишь для того, чтобы продемонстрировать, сколь широка и глубока наука о церемониальном поведении. Я без труда ощутил себя варваром. Мы на Севере таким высоким стилем не владеем, хотя и стараемся соответствовать. Девушки Мадам держатся много лучше, а Марина, – уж на что скорая на светские науки! – так вообще вся словно с рождения росла в семье Александровых и хоть сейчас может сменить на посту церемониймейстера.

Хорошо, что Сигрюнн от природы свойственна благородная холодность и сдержанность. Играть ей не приходиться. Попивая подменённое водой вино, я соколом слежу за обеими своими пассиями, сдерживая позывы разорвать каждого, кто приближается. Пусть, их действия и продиктованы лишь долгом перед церемониями, но ничто не мешает любому из них воспользоваться поводом.

Гридень, если говорить не в смысле чина, а как о роде службы, – человек-наблюдатель. Будь я кавалером Снежаны, то оказался бы внутри событий и суеты. Сейчас же могу наблюдать со стороны. Некоторые из участников вызывают подозрения, и потому внимание сосредотачивается на них дольше, от чего можно отследить логику передвижений по залу, понимая намерения. Чаще всего это желание получить расположение или дань этикету.

К слову о расположении – наши завуалированные куртизанки уже успели собрать букет ухажёров. Формально, те оказывают знаки внимания Сигрюнн, но я сразу понимаю по взглядам и, опять же по комплиментам, адресованным вкусу госпожи, набравшим в уход столь прекрасных слуг, что они попали под очарование страстных натур. Ревность к свейке во мне почти не шевелилась – её красота холодная, русскому глазу непривычная, ибо это словно любоваться девой застывшей во льду: алебастровое лицо, бледные узкие губы, равнодушный взгляд стальных глаз.

Чего не скажешь о спелых формах её временных гувернантках. Устав от театра, Сигрюнн попросила проводить её на свежий воздух, а слугам приказала быть пока в услужении у господ. Это неверно с позиций этикета, но стало воплощением желаний кавалеров. Им остается лишь выяснять, кому же конкретно куртизанки будут прислуживать.

– Ох, – облегчённо выдохнула она, когда мы выбрались на просторный балкон, – неужели мне предстоит регулярно бывать на таких балах?

Я окинул взглядом каменный город, греющий монументальные кости под редким солнцем.