Чтение онлайн

— Поправился, значит, — произнёс я, освобождаясь из его захвата. — Почему мне не сказал?!

— Так это, сюрприз хотел устроить! — осклабился Николай. — Велел медичкам говорить тебе, что только сплю да жру. А сам тем временем лечился как мог. Вот… Это, Оскуритов… Спасибо тебе хотел сказать! Если б не ты с этим твоим камнем, я бы там всё также и лежал…

— Да ладно тебе! — я отмахнулся. — Без тебя я бы не выжил в доме Ворона…

— Ворона? Всё привыкнуть не могу, что мой братец, будь он неладен, оказался этой тварью! — рыкнул Николай, перепугав стоящих рядом Благородных. — А ещё папка мой… Подумать только, Пересмешник! Заговорщик…

Я насторожился.

— Николай, а ты случайно не замечал никаких странностей…

— Странностей? Да для меня весь мир странный, Оскуритов! Я же без сознания сколько провалялся… Столько всего изменилось! Да я теперь вообще никогда спать не буду!

— Я не об этом. Ты не получал… никаких сигналов от своего отца?

— Ты про призраков что ли? — Николай фыркнул. — Да не, Оскуритов, я в эту фигню не верю. Или ты так типа извиниться пытаешься? Так это, не надо, право слово! То, что ты моего батю пришил, это, конечно, грустно. Но и по-другому нельзя было. Ты ж себя защищал! Да и батя мечтал страну уничтожить… А я против такого!

Я с трудом скрыл улыбку. Это был всё тот же Николай. Несмотря на суровую внешность, внутри он был сущим ребёнком. А то, что он не получал сигналов от погибшего отца, это хорошо. Возможно, что я обознался…

— Князь Оскуритов! Подойдите ко мне!

Музыка и разговоры во всём зале в ту же секунду умолкли. Я обернулся и уткнулся взглядом в восседающего на троне Василия. Он ухмылялся и жадно буравил меня взглядом.

Привлечь внимание Императора — последнее, чего я хотел. Но что поделать, когда монаршья особа зовёт тебя, нужно подчиняться, даже если ты — Светлейший князь.

— Ваше Величество? — спросил я, вставая у самого подножья трона. Стоящие в тени гвардейцы насторожились.

— Господа, я хотел бы представить вам князя Оскуритова! Уверен, что все знают историю его семьи. Убийства, кровавые ритуалы, ужасные жертвоприношения, грубость и массовая гибель наших сограждан во время призыва Черноты — это всё дело рук его Рода…

В зале раздались смешки, а ладони сами собой сжались в кулаки. Если Император хотел меня оскорбить, то у него это получилось!

— Но это всё неважно! — как ни в чём ни бывало продолжил Василий, словно ничего не заметив. — Марк Оскуритов оказался лучше, чем его печально известные предки. Он сумел себя проявить. Он сумел уничтожить троих заговорщиков, в то время как гвардия… Кстати, о гвардии. Шарапов!!! Покажись.

Я не понял, откуда появился Шарапов. Он как будто просто выступил из тени, материализовался в воздухе. Мрачный, с ехидной улыбкой. Он выглядел потрёпанным и, кажется, с трудом сдерживал эмоции.

На меня он даже не смотрел.

— Я здесь, Ваше Величество.

— Так вот, дамы и господа, представляю вам главу гвардии Игоря Шарапова! Он верой и правдой служил мне в этой должности почти двадцать лет. Пока не облажался…

Если в зале и до этого было тихо, то теперь в тишине можно было услышать, как в саду жужжат комары.

— Он ошибся и арестовал не настоящих заговорщиков, а подсунутые ему фальшивки! Ошибка, недостойная профессионала. И это после стольких лет службы! А ведь моя семья подобрала его много лет назад совсем мальчишкой. Он был обычным сиротой, без гроша в кармане, шатался по улицам и подрабатывал для гвардии мелкими поручениями. Мы его обогрели и накормили! Дали шанс. А он нас подвёл… Что скажете в своё оправдание, Шарапов?

Император был в своём духе. Публичная порка выглядела мерзко. Но он получал удовольствие, унижая Шарапова перед самыми могущественными людьми страны.

Но Шарапов был куда сильнее, чем он думал.

— Мне нет прощения, Ваше Величество, — уверенно произнёс он, высоко поднимая голову.

Василий смутился. Он явно рассчитывал, что Шарапов будет скулить и извиняться, но, как и всегда, просчитался.

А Шарапов молодец! Пусть и допустил ошибку, но всё равно сохранил достоинство. Поступок настоящего мужчины.

— Очень рад, что вы, ну, это осознаёте, — запнувшись, произнёс Император. — Но понести наказание всё равно придётся…

Весь зал замер в ожидании. В том, что Шарапов лишится должности, а, возможно, и свободы, никто не сомневался.

— Думаю, что лишение премии на, скажем, три месяца будет достаточно…

Я кожей ощущал повисшее в воздухе удивление. Да и сам, если честно, с трудом сдерживал смех. Лишение премии? Серьёзно?! Такое наказание подходит, если ты не выполнил месячный план. Но Шарапов проворонил двух заговорщиков, посадив вместо них невиновных…

— Ваше Величество, вы очень добры.

На лице Шарапова не отразилось ни единой эмоции. Как будто деньги его совсем не интересовали.

— Ну конечно же я добр! Даже очень! — Василий так и светился от гордости. — А я ещё я никогда ни о чём не забываю… А ну введите их!

Двери распахнулись, и в зал вошли… Амалия и Дорохов!

Было видно, что их как следует причесали и попытались приодеть, но всё равно в глаза бросалось то, как сильно они исхудали. На собравшихся в зале Благородных они смотрели как затравленные звери. Ничего общего с наглыми и уверенными взглядами, что были у них раньше! Всё-таки арест и заключение в Штабе сильно на них отразились…

— Властью, данной мне по праву крови, я объявляю этих людей свободными от всех обвинений и восстанавливаю их в прежних должностях!

Зал наполнился оглушительными аплодисментами. Василий кланялся, купаясь в лучах собственной важности.

— Но это ещё не всё! — прогремел он. — Настоящих заговорщиков задержал никто иной как Марк Оскуритов! И я, будучи Императором Российской Империи, дарую ему своё Императорское помилование! С Рода Оскуритовых снимаются все прежние ограничения. Их имя очищено!

Я стоял, тупо моргая и пытаясь осмыслить происходящее. На Род Оскуритовых на протяжении долгих лет были наложены многочисленные ограничения. Теперь, когда они были сняты, я окончательно становился полноценным Благородным со всеми положенными преимуществами.

Да я же теперь могу претендовать на все принадлежавшие Оскуритовым счета, компании и недвижимость! А это дикая, сумасшедшая куча денег…

В этот раз аплодисменты Благородных были куда более жидкими. Пусть ко мне неплохо относились, своим меня здесь явно не считали. Зато Альфред, Анастасия, Николай Борзов и примкнувшие к ним Алина и Максим лупили в ладоши как остервенелые.